Ахсан Баянов

Хлеб

Славится он первым на земле,
Славится он первым на столе;
Ветер его холит, холят степи,
Пред гостями он лежит парной,
Ситный, белый, черный и ржаной —
Круто жизнь замешана на хлебе.
Круглый-круглый, как Земля сама,
Сыплется он в зернах в закрома,
Сыплется, амбары заполняя...
Сколь враги ни бились — не смогли
От земли моей ломоть земли
Отломить — ломоть от каравая.
С детских лет запомнил навсегда:
Хлеб — земля. Хлеб — воздух. Хлеб — вода.
Солнечное в нем живет светило,
В нем живет душа родных полей,
Нежность доброй матери моей.
Жизнь — от хлеба, и от хлеба — сила.
Человек ты! Хлеб в твоих руках,—
Слава и любовь в твоих руках,
Все в твоих руках — земля и небо!
Хлеб в руках ты держишь испокон,
И тобою мир твой сотворен
Из добра, из мужества, из хлеба.

Б. Олейник

В защиту хлеба

Какой-то мамы сын,
мой друг зеленый,
В джинсовых латах
с головы до ног,—
Я обомлел, когда ты... полбатона
Послать в «девятку» виртуозно смог.
Соленым потом майка пропиталась...
Футбол и впрямь не сладкая игра!
Передохни. И потолкуем малость.
Нам есть о чем.
А главное—пора.
Я просто, слов своих не подслащая,
Скажу: когда уверенным рывком
«Провел» ты хлеб, атаку завершая,—
Ты мне под сердце угодил носком.
Ты так пробил, что почернело небо
И до державных крайних рубежей
У тех, кто пух в 46-м без хлеба,
От ужаса все замерло в душе.
И у отцов, что здесь,
на поле ратном,
Делили хлеб у смерти на краю,
Солдатские опять открылись раны,
И зазвенели нервы, как в бою.
У матерей,
когда ты вел по кругу
Буханку хлеба, как футбольный мяч.
Так застонали, затужили руки,
Как будто ты по ним
прошелся вскачь.
Мы все, сынок, из хлеба вырастали,
Его лелея, поднимались ввысь,
И если мы людьми сегодня стали.
То хлебу, а не богу поклонись.
И я с тобою откровенен буду:
Ты можешь мяч дубасить без вреда,
Но если уж на душу поднял бутсу,
Смотри, чтоб не споткнулся...
навсегда!

А. Дементьев

Мой хлеб

Я с книгой породнился в дни войны.
О, как же было то родство печально!
Стянув потуже батькины штаны,
Я убегал от голода в читальню.
Читальня помещалась в старом доме.
В ту пору был он вечерами слеп...
Знакомая усталая мадонна
Снимала с полки книгу, словно хлеб.
И подавала мне её с улыбкой.
И, видно, этим счастливо была.
А я настороженно улиткой
Прилаживался к краешку стола.
И серый зал
С печальными огнями
Вмиг уплывал...
И всё казалось сном.
Хотя мне книги хлеб не заменяли,
Но помогали забывать о нём.
Мне встречи те
Запомнятся надолго...
И нынче - в дни успехов иль невзгод -
Я снова здесь,
И юная мадонна насущный хлеб
Мне с полки подаёт.

Н. Тихонов

О хлебе

Из руин седых и хмурых,
Точно вечность сторожит,
Черных зерен Карменблура
В чашке горсточка лежит.
То сожженная пшеница
Из подвалов крепостных,
Сквозь века ей поле снится,
Где серпа размах затих.
И теперь в юдоли бледной,
В этой комнате простой,
Стала песней и легендой,
Зерен черной наготой.
Зерна наших дней, светитесь
Позолотою резной.
Говорим мы: берегите,
Берегите хлеб родной.
Берегите каждый колос
Наших радостных полей,
Словно песен тихий голос
Громкой родины своей!
Не хотим мы видеть черных
Зерен, выжженных войной,
Пусть сияет нам узорный
Золотистых волн прибой.
Не мечтаем мы о чуде,
К нам полей живая речь:
«Берегите хлеб, вы, люди,
Научитесь хлеб беречь!»

А. Твардовский

Рожь, рожь... Дорога полевая
Ведет неведомо куда.
Над полем низко провисая,
Лениво стонут провода.
Рожь, рожь — до свода голубого.
Чуть видишь, где-нибудь вдали,
Ныряет шапка верхового,
Грузовичок плывет в пыли.
Рожь уходилась. Близки сроки.
Отяжелела и на край
Всем полем подалась к дороге,
Нависнула — хоть подпирай.
Знать, колос, туго начиненный,
Четырехгранный, золотой,
Устал держать пуды, вагоны,
Составы хлеба над землей.

А. Твардовский

Хлеб

На бесхлебье Степка Голубь
С малолетства рос.
И терпел великий голод
До седых волос.
Все большие выждал сроки,
И, еще силен,
Хлеб могучий, хлеб высокий
Свой увидел он.
Поле набок покосило,
Колос тот — что цеп.
Вековая встала сила,
Мировая — хлеб.
Он лежит на юг, на север,
Запад и восток.
Не пахал бы сам, не сеял —
Как бы верить мог!
Хоть налево, хоть направо
Глянешь — степь и степь,
Хлеб и хлеб — всему держава,
Честь и слава — хлеб.
Почему при этом хлебе,—
Всякий посуди,—
Не летать машинам в небе,—
День и ночь гуди.
Почему, на этот новый
Глядя урожай,
Не рожать детей здоровых,—
Каждый год рожай.
Почему от года к году
В стороне любой
Веселей не жить народу,—
Можно. Хлеб такой!
Ровный, солнцем золоченный,
В поле на корню
Пахнет хлебом он печеным,
Гуще день ко дню...
Враспояску, с грудью голой,
Моложав, кремян,
В рожь, как в воду, входит Голубь,
Голубев Степан.
Поперек неторопливой
Полевой волны,
Разводя над стежкой ниву
На две стороны,
Он прошел,— сравнял примету
Ветер верховой,
И пропал Степан, и нету,
Скрылся с головой...

Я. Смеляков

Хлебное зерно

У крестьян торжественные лица.
Поле все зарей освещено.
В землю, за колхозного станицей,
Хлебное положено зерно.
Солнце над зерном неслышно всходит.
Возле пашни, умеряя прыть,
поезда на цыпочках проходят,
чтоб его до срока не будить.
День и ночь идет о нем забота:
города ему машины шлют,
пионеры созывают слеты,
институты книги издают.
В синем небе летчики летают,
в синем море корабли дымят.
Сто полков его оберегают,
сто народов на него глядят.
Спит оно в кубанской колыбели.
Как отец, склонился над зерном
в куртке, перешитой из шинели,
бледный от волненья агроном.

Д. Кедрин

Хлеб и железо

Хлеб зреет на земле, где солнце и прохлада,
Где звонкие дожди и щебет птиц в кустах.
А под землей, внизу, поближе к недрам ада
Железо улеглось в заржавленных пластах.
Благословляем хлеб! Он — наша жизнь и пища.
Но как не проклинать ту сталь, что наповал
Укладывает нас в подземные жилища?..
Пшеницу сеял бог. Железо черт ковал!

А. Прокофьев

Хлеб

На столе простом
Хлеб
С капустным листом,
С угольком на исподе.
Мы с него глаз не сводим,
Десять душ,
Десять душ.
Мама, рушь,
Мама, рушь,
Мама, режь
Поскорей
На сынов и дочерей.
Режь, режь много раз!
Это просьба наших глаз.
Дай мне с угольком,
С тем погасшим огоньком!
Мама, рушь,
Мама, режь!
Мамушка,
Сама поешь...

А.Прокофьев

Какая беседа без хлеба и соли?
Без хлеба и соли на свете нет доли!
А если нет доли, то, значит, нет песни,
А если нет песни, то к черту все «если»!
Какая беседа без хлеба и соли?
Какое веселье без Насти и Поли,
Без Тани и Тони,
Без Сани и Сони?
И нету такого у нас в обиходе:
Без хлеба с капустным листком на исподе,
Без хлеба с хрустящею коркой медовой,
Без песни, что вышла с хозяйкой бедовой,
Без скатерти белой, без соли в солонке —
Не водится дружбы на нашей сторонке!
О том же, что бьется,
О том же, что льется,—
Не здесь говорить,
Не о том речь ведется!