Медицинским работникам

Если вдруг занемог, если вдруг одолела ангина,
Если что – то болит, если сон и покой потерял,
То поможет конечно, тебе медицина,
Её верные слуги – заботливый медперсонал.
Люди в белых халатах спасут, исцелят, успокоят.
И в любую пору, будь то день выходной или ночь,
Если «скорой» сирена тревожно и жалобно воет –
Люди в белых халатах спешат, чтоб болящим помочь.
Доктора на Руси – парцельсы все и айболиты,
Забывая себя, озабочены чьей – то бедой.
Гиппократ бы гордился, что клятва его не забыта.
Каждый, кто медицине себя посвятил, тот святой.
И врачи, и медсестры, и все кто на страже здоровья, -
Все достойны почета, наград и восторженных слов,
Ибо все они к людям пылают бескрайней любовью
И хотят, чтобы каждый из нас был здоров.

Д. Филимонов

Медсестра

…И мы рванулись снова в бой,
Сквозь грохот и снарядов вой.
Тот бой …
Он бесконечно длился.
Вперед! Иного нет пути!
Но – взрыв.
И холодом в груди
осколок вражеский вонзился.
Очнулся. Где я? – Не пойму.
Лишь вижу неба синеву
и медсестру. Склонилась надо мною.
Мое тело, словно не мое.
Я прошептал: «Сестричка, все?»
Услышал: «Нет…» А дальше я не помню.
Потом опять вернулся в строй,
Но ту, что звали все сестрой,
Уж не нашел в живых –
она погибла.
Такие вот, браток, дела –
Девчонку, что меня спасла,
Смерть в метре от окопа вдруг настигла.
Нет. Мне ее не позабыть.
И не могу себе простить …
Хоть нет вины, но к горлу подступило.
Кричу сквозь годы ей: « Прости!»
Я не успел ее спасти,
Ту, что меня от смерти заслонила.

Ю. Кириллов

Медсестра

Глаза, глаза …
Они опять ей снятся –
Огромные глаза
недавно раненых.
… Лежат солдаты –
Им по восемнадцать.
Сразило их в атаке
на окраине.
- Сестрица, пить.
- Сестрица, утро
скоро?...
Им нужно видеть,
Нужно видеть город,
Который взят был
Огненною полночью!
- Не плачь, сестрица.
- Что с тобой, сестрица?
- Скажи нам, солнце от
огня не темное?..
А солнце
опускало им на лица
Сияние победное,
знаменное.
Как эти парни
здорово мечтали!
И шли по жизни парни
остро зрячими ….
Но смерть пришла
с кровавыми мечами,
Вошла в тела
осколками горячими.
Лежат солдаты –
Им по восемнадцать.
Лежат солдаты
под салютным
заревом ….
Глаза, глаза ….
Они опять ей снятся –
И черные,
и серые,
и карие …
- Сестрица, пить.
- Печет в груди,
сестрица …
Ползком, бегом.
Снега под нею алые.
И кровь, боль.
« Зачем мне это снится?»
И гром, и стон –
« Наверное, устала я ….»
И ей все светят
дальние зарницы.
Утихла боль,
но не сгорело горе …
… А внучке что-то
радостное снится, -
Наверно, белый пароход
и море …

М. Гуттуев ( перевод с балканского Я. Серпина)

Медсестра

Пути – дороги, люди, страны.
И мирный труд,
И бой с врагом …
Контузии, недуги, раны –
Все было на веку моем.
И, предан доле горемычной,
Кляня болезнь свою, не раз
Лежал на койке я больничной
И не смыкал ночами глаз.
И неизменно на подмогу
Ко мне спешили доктора.
И воскресал я понемногу
И возвращался, слава богу,
В строй, что оставил я вчера.
И снова каменная глыба
Надолго сваливалась с плеч.
За все врачам моим спасибо,
Но не о них сегодня речь.
Былые года вспоминая,
Хочу я пожелать добра
Тебе, - дежурная,
Ночная,
Всевидящая медсестра.
Тебе, девчонка молодая,
Свой путь начавшая едва,
Тебе, подвижница седая,
Тебе, солдатская вдова.
Пусть вы мне сестры
не по крови,
Не по исконному родству,
Но я вас с братскою любовью
По праву сестрами зову.
Все спят …
Ночник горит над дверью…
Но боль к тебе
приходит вдруг –
Рябит в глазах,
как будто перья
Жар-птицы сыплются вокруг.
Застонешь глухо, еле-еле,
Хоть боль упряма и остра,-
И через миг к твоей постели
Уже торопится сестра.
Она склонится над тобою
И ты поверишь, как всегда,
Что с болью справиться
любою
Она сумеет без труда.
Она укроет,
Перевяжет,
Она подаст тебе воды.
Она о том тебе расскажет,
О чем забыть не сможешь ты.
И боль отступит постепенно,
Уйдет, куда – не все ль равно?
За дверь,
За выцветшие стены,
В сад отворенное окно.
И кажется, что у кровати
Неслышно будет до утра
Стоять в застиранном халате,
В косынке марлевой сестре.
Но слышишь ты
сквозь полудрему,
Как в затаенной тишине
Она спешит уже к другому –
Чуть застонавшему во сне ..
Былые годы вспоминая,
Я пожелать хочу добра
Тебе, - дежурная,
Ночная,
Неутомимая сестра.

Я. Коротина

Ладони врача

В Москве сказали: « Это все… Конец…»
И я ушла, ослепшая от боли.
На сердце тяжким грузом лег свинец.
И не было на жизнь ни сил, ни воли.
Пришла сюда, не веря в чудеса.
Вот глянул два цепких, добрых глаза.
Легли ладони, таинство верша
Безмолвного, гуманного приказа.
Ладони теплые так чутки и нежны …
От них в меня вливалась сила.
И ожило вдруг ощущение весны,
Что я давно уже в себе хранила.

Л. Прозорова

Хирург

Здесь воздух соткан из горя и слез.
Печальны окон глазницы.
О бренной жизни задумываешься всерьез
Всякий раз, попадая в больницу.
На снегу, как простыня, белом
Что-то ищет в листве старый грач.
И теряешь ты власть над телом
И кажется Богом врач.
Телекамера, монитор.
Трубки, электронож…
Во время лапароскопии
Он и впрямь на Бога похож.
Тишина в операционной. Нервы – в кулак,
В ослепительном свете все тонет.
Чтобы он потом протянул тебе
Камешки на ладони.
В кабинете устало глаза прикроет,
Прослеживая операции ход.
Совсем не считая себя героем,
Хоть слава такая о нем идет.
Размешивая в чае ложечкой сахар,
Неспешно к окну подойдет.
Где в солнце купаясь, внешняя птаха
На крыльях весну несет.

П. Остапенко

Сестра

Нельзя забыть, как первый раз.
Сестра моя, увидел вас,
С тех пор свет ваших добрых глаз
Напоминает мне Кавказ
И многое, такое дорогое.
Кавказа свежесть, теплоту
Людей кавказских простоту,
Снегов кавказских чистоту,
Лесов кавказских красоту
И многое другое,
Такое дорогое.
И ту сестру в тот страшный год,
Что там была, где был наш взвод,
И, стиснув зубы, шла вперед,
За нами шла под пулемет,
Пусть даже в пекло боя,
Пусть жертвуя собою.
И всех сестер военных лет,
Теперь из них уж многих нет,
Оставивших святой завет –
Спасать людей в годину бед,
Спасать любой ценою,
Пусть жертвуя собою.
Завет – любовь к больным иметь,
За здравие других болеть,
Своим теплом и светом греть, -
Не в хворях, а в труде гореть,
И многое другое,
Святое, дорогое.
Как мудро сказано – сестра.
У брата ль, у сестры сестра.
И медицинская сестра –
Родная всем больным сестра,
И ничего другого,
Пусть даже не плохого.

П. Остапенко

Подвижникам в белом халате

У смерти свои отпечатки коварства,
У жизни, известно, законы свои,
Вторгаясь в пределы враждебного царства,
Ведут меж собой непрерывно бои.
На службе у них и микробы, и атом,
И ум, и бездумье самих же людей,
И в мире любом, даже в самом богатом,
Для них все равны, от рабов до вождей.
Болезнь, как связной между жизнью и смертью,
Извечно заклятый противник врача,
Опутав больного губительной сетью,
То медленно точит, то рубит сплеча.
Об этом в унылой больничной палате
Я думал невольно в столь грустном ключе,
Молился подвижникам в белых халатах,
Не раз вспоминал об известном враче.
Я слышал: у нас на Кавказе когда – то
Лечил знаменитый старик Антиох,
Глаза, что рентген, руки – чуткий локатор,
Не доктор – легенда, не врач – полубог.
Волшебный кудесник людских исцелений,
Он мог, что другие врачи не могли,
Больные из всех городов и селений
К нему, будто в Мекку к святыне, брели.
Грешно умалять роль врачебной науки,
Рентген и анализы – тоже глаза,
Но сердце врача и умелые руки
Ничем заменить для больного нельзя.
Нельзя не лечить вместе с телом и душу,
А это, пожалуй, куда как сложней,
Со дна океана болезней на сушу
Здоровье поднять. Есть ли дело трудней?
Я кланяюсь вам, люди в белых халатах,
И вам посвящаю нехитрый свой слог,
Чтоб в каждом из вас жил завет Гиппократ,
Чтоб каждый из вас был, как тот Антиох.

А. Дементьев

Сестра милосердия

Слезы Мария вытерла.
Что – то взгрустнулось ей…
Мало счастья Мария видела
В жизни своей.
Мало счастья Мария видела.
И старалась не видеть зла.
Красотой ее мать обидела.
Юность радость обошла.
Некрасивая, неуклюжая,
О любви мечтала тайком.
Платья старенькие утюжила.
Только платья на ней колом.
А года проносились мимо,
Словно вальсы подруг.
Так ничьей и не стала милой,
Не сплела над плечами рук.
Так ничьей и не стала милой.
Но для многих стала родной.
Столько нежности накопила,
Что не справиться ей одной.
И когда по утрам входила
В нашу белую тишину,
Эту нежность на всех делила,
Как делили мы хлеб в войну.
Забыла свои несчастья
Перед болью чужой.
Говорила:
- Не возвращайся…-
Тем, кто радостно шел домой.
На судьбу Мария не сердится.
Ну, а слезы – они не в счет.
Вот такой сестры милосердия
Часто жизни недостает.

Н. Заболоцкий

Смерть врача

В захолустном районе,
Где кончается мир,
На степном перегоне
Умирал бригадир.
То ли сердце устало,
То ли солнцем нажгло,
Только силы не стало
Возвратиться в село.
И смутились крестьяне:
Каждый подлинно знал,
Что и врач без сознанья
В это время лежал.
Надо ж было случиться,
Что на горе-беду
Он, забыв про больницу,
Сам томился в бреду.
И, однако ж, в селенье
Полетел верховой.
И ресницы в томленье
Поднял доктор больной.
И под каплями пота,
Через сумрак и бред,
В нем разумное что-то
Задрожало в ответ.
И к машине несмело
Он пошел, темнолиц,
И в безгласное тело
Ввел спасательный шприц.
И в степи, на закате,
Окруженный толпой,
Рухнул в белом халате
Этот старый герой.
Человеческой силе
Не положен предел:
Он, и стоя в могиле,
Сделал то, что хотел.