А. Межиров

Ветровое стекло

Проснуться в восемь
И глядеть в окно.
Весна или осень —
Это все равно.
Лишь только б мимо,
Всюду и всегда,
В порывах дыма
Мчались поезда.
А лучше нету
Доли кочевой —
По белу свету
В тряске грузовой.
Чтоб ливень, воя,
Падал тяжело
На ветровое
Мокрое стекло.
Я жил собой
И всеми вами жил,
Бросался в бой
И плакал у могил.
А время шло,
Мужая и борясь,
И на стекло
Отбрасывало грязь.
Я рукавом
Стирал ее во мгле
На ветровом
Исхлестанном стекле.
Я так люблю
Дорогу узнавать,
Припав к рулю,
О многом забывать!
В метель, в грозу,
Лишь руку подыми,
Я подвезу —
Бесплатно, черт возьми!
Тебя бесплатно
Подвезти клянусь,
Зато обратно
Больше не вернусь.
Всегда вдвоем,
Довольные судьбой,
Мы не даем
Покоя нам с тобой.
И смотрят двое
Весело и зло
Сквозь ветровое
Грязное стекло.

С. Гудзенко

ШОФЕР

Царица дорог районных —
пара бортов накрененных,
подслеповатой фары
мигающий огонек.
Накручивает километры,
всегда неразлучен с ветром,
в кабине с продранной крышей
ликующий паренек.
Он принял груз по нарядам,
и мы умостились рядом.
— В Гуцулыцину, брат, в Гуцулыцину!
Прощай, долина, прощай!
— Под руку не заговаривай:
еще незнаком с аварией?
Помалкивай, да посматривай,
да книжечки изучай.
Водитель второго класса,
старший сержант запаса,
в шинельке и шляпе с перышком,
Герасименко Васыль.
Он так нажимает на скорости,
что воет мотор от ярости,
булыжник стучится в днище,
траву пришибает пыль.
Летит дорогой проселочной
планета системы солнечной.
Водитель мурлычет забытую —
мы пели ее на войне.
Я слушаю, слушаю, слушаю
мелодию ту минувшую.
— Так, значит, одной бригады мы! —
И он улыбается мне.
Солдаты одной бригады мы —
к Берлину от Сталинграда мы
прошли, проползли, проехали
и вот возвратились домой...
Но быстро планета вертится —
и снова нам вышло встретиться,
и снова, как полагается,
на самой передовой.