Иван Булкин

МЫ СМЕРТЬ НЕСЕМ ФАШИСТАМ

Идем вперед, шагая дружно в ногу,
Под градом пуль, под орудийный гром,
По фронтовым, по огненным дорогам.
На смертный бой, победный бой
с врагом.
Запомнит мир легендою простою,
Как мы за счастье проливали кровь.
А чрез Аксай мы с боем шли к Ростову
И возвратили Родине Ростов.
Пусть слышат нас взбесившиеся банды -
Из нас никто сейчас неумолим.
Мы смерть несем фашистским оккупантам-
Грядущий мир народам всей земли.

Иван Булкин

ОТВЕТНОЕ ПИСЬМО*

Ты пишешь мне:
«Придется ли нам снова
Где-либо повстречаться и когда,
Услышим ли из уст друг друга слово,
Что нас с тобой скрепило навсегда?»
Ты пишешь мне:
«Придется ли нам снова
В глаза друг другу радостно смотреть?
Пусть будет все в наш грозный
век суровый,
Но только не мучительная смерть».
Я думаю:
Все может с нами статься
в грозный час
На поле боя навсегда остаться,
Но даже это не разлучит нас.
Пусть будет все -
Свинцовых ос укусы
И боль от них, любимая Элен.
Пусть будет страх,
Но только лишь не трусость,
Пусть будет смерть,
Но только лишь не плен!
________________________
* Стихотворение найдено в гимнастерке сраженного вражеской пулей старшего лейтенанта Ивана Булкина

Иван Булкин

НА ЛИНИЮ ОГНЯ

На линию огня мы уезжаем,
Быть воином в этот грозный час!
О, Родина! Сердечно провожая,
Благослови на светлый подвиг нас.
Стучат колеса. Обнимает рельсы
Голубоватый паровозный дым.
О, Родина! Ты нас, как мать, согрела
Заботливым дыханием своим.
В одну семью,
в союз стомиллионный,
Как сыновей своих родных, свела
Пришла война, и всех нас поименно
Ты воинами гордо назвала.
И вот, вручив оружие
сейчас нам,
Ты вновь о нас
заботишься в борьбе.
О, Родина! Тебе своим мы счастьем,
Всей жизнью мы обязаны тебе.
На линию огня мы уезжаем,
Твои сыны и воины твои.
О, Родина! Сердечно провожая,
Благослови нас именем своим.

Владимир Дюков

МСТИТЕЛЬ

Памяти В. Панаева, бойца из отряда
«Мститель», павшего в боях с
фа¬шистскими захватчиками.
Это было для отряда очень здорово:
Он пришел, нахмуренный слегка,
И принес напористость геолога,
Осторожность рук подрывника.
Приступил он к действиям, не мешкая.
И в потоках бурной Теберды,
Из воды топорщась головешками,
Проплывали бывшие мосты.
Немцы шли, блистая «эдельвейсами»,
По сожженной августом траве,-
Бравшие «под градусами», с песнями
Без потерь
Парижские кафе.
Ну, а здесь...
Земля их кровью полита.
Здесь хлеб-соль не подносили им.
Их в горах
Начальник «Севкавзолото»
Аммоналом потчевал своим.
Шел боец заоблачными высями
И пока под пулями не слег,
Делал все, что от него зависело.
Делал все, что мог и что не мог.
Рвал мосты и часовым выстаивал...
Был в разведке, в горных реках стыл...
Я прошу вас:
Именем Панаева
Назовите новые мосты.

Константин Ваншенкин

Хлебные карточки

Отдельно — для малых детей,
Для служащих п для рабочих,
Суровый, без всяких затеи,
По дням разграфленный листочек.
Движения ножниц слышны —
Талон отрезают вначале,—
В рабочих поселках страны
Хлеб на день вперед получали.
Далекий, нам снившийся тыл,
Он жил, ничего не жалея.
Я б карточки те поместил
В безмолвные залы музея,
Средь снимков гвардейских колонн
И рядом с партийным билетом,
Что кровью святой окроплен
Над Волгою памятным летом.
Я их положил бы на свет...
Но только тут случай особый:
Их нет, этих карточек, нет,-
Найди в своем доме, попробуй!

Александр Твардовский

***

...Прошла война, прошла страда,
Но боль взывает к людям:
Давайте, люди, никогда
Об этом не забудем.
Пусть память верную о ней
Хранят, об этой муке,
И дети нынешних детей,
И наших внуков внуки.
Пускай всегда годину ту
На память нам приводит
И первый снег, и рожь в цвету,
Когда под ветром ходит.
И каждый дом, и каждый сад
В ряду — большой и малый.
И дня восход и дня закат
Над темным лесом — алый.
Пускай во всем, чем жизнь полна,
Во всем, что сердцу мило,
Нам будет памятка дана
О том, что в мире было.
Затем, чтоб этого забыть
Не смели поколенья.
Затем, чтоб нам счастливей быть,
А счастье — не в забвенье!

Анатолий Передреев

ПЕХОТА 41-го ГОДА

Только выйду за ворота,
Только выбегу
И вот,
Вижу: движется пехота,
По бокам стоит народ...
За колонною
Колонна,
Колыхаются полки —
Непреклонные знамена,
Неуклонные штыки.
За шеренгою
Шеренга —
Грудь равняется на грудь —
Пылью светятся железной,
Потом, блещущим, как ртуть.
За винтовкою
Винтовка —
Монолитный взмах руки...
Алюминиевые только
Им мешают котелки.
Этих касок половодье!
Этих труб литая медь!..
Мне догнать бы их сегодня.
Попрощаться бы успеть.

О. Берггольц

ОСЕНЬ СОРОК ПЕРВОГО

Я говорю, держа на сердце руку.
Так на присяге, может быть, стоят.
Я говорю с тобой перед разлукой,
страна моя, прекрасная моя.
Прозрачное, правдивейшее слово
ложится на безмолвные листы.
Как в юности, молюсь тебе сурово
и знаю: свет и радость— это ты.
Я до сих пор была твоим сознаньем.
Я от тебя не скрыла ничего.
Я разделила все твои страданья,
как раньше разделяла торжество.
...Но ничего уже не страшно боле:
сквозь бред и смерть сияет предо мной
твое ржаное дремлющее поле,
ущербной озаренное луной.
Еще я лес твой вижу
и на камне,
над безымянной речкою лесной,
заботливыми свернутый руками,
немудрый черпачок берестяной.
Как знак добра и мирного общенья,
лежит черпак на камне у реки,
а вечер тих.
неслышно струй теченье,
и на траве мерцают светляки...
О, что мой страх,
что смерти неизбежность,
испепеляющий душевный зной
перед тобой — незыблемой, безбрежной,
перед твоей вечерней тишиной?
Умру, — а ты останешься, как раньше,
и не изменятся твои черты.
Над каждою твоею черной раной
лазоревые вырастут цветы.
И к дому ковыляющий калека
над безымянной речкою лесной
опять сплетет черпак берестяной
с любовной думою о человеке...
Сентябрь 1941

О. Берггольц

Шестнадцатое октября 1941 го¬да.
Враг рвется к Москве. «Ли¬ния обороны
Москвы проходит через сердце каждого
ленинград¬ца», — говорили в Ленинграде.
***
К сердцу Родины руку тянет
трижды проклятый миром враг.
На огромнейшем иоле брани
кровь отметила каждый шаг.
О любовь моя, жизнь и радость,
дорогая моя земля!
Из отрезанного Ленинграда
вижу свет твоего Кремля.
Пятикрылые вижу звезды,
точно стали еще алей.
Сквозь дремучий, кровавый воздух
вижу Ленинский Мавзолей.
И зарю над стеною старой,
и зубцы ее, как мечи.
И нетленный прах коммунаров
снова в сердце мое стучит.
Наше прошлое, наше дерзанье,
все, что свято нам навсегда, —
на разгром и на поруганье
мы не смеем врагу отдать.
Если это придется взять им,
опозорить свистом плетей,
пусть ложится на нас проклятье
наших внуков и их детей!
Даже клятвы сегодня мало.
Мы во всем земле поклялись.
Время смертных боев настало —
будь неистов. Будь молчалив.
Всем, что есть у тебя живого,
чем страшна и прекрасна жизнь —
кровью, пламенем, сталью,
словом, —
задержи врага. Задержи!
16 октября 1941

В. Высоцкий

Братские могилы

На братских могилах ее ставят крестов,
и вдовы на них не рыдают.
К ним кто-то приносит букеты цветов,
и Вечный огонь зажигают.
Здесь раньше вставала земля на дыба,
а нынче — гранитные плиты.
Здесь нет ни одной персональной судьбы –
все судьбы, в единую слиты.
А в Вечном огне - видишь вспыхнувший танк,
горящие русские хаты,
горящий Смоленск и горящий рейхстаг,
горящее сердце солдата.
У братских могил нет заплаканных вдов —
сюда ходят люди покрепче.
На братских могилах не ставят крестов …
Но разве от этого легче?!