Вера Ибнер

ТРАМВАЙ ИДЕТ НА ФРОНТ

Холодный, цвета стали,
Суровый горизонт…
Трамвай идет к заставе,
Трамвай идет на фронт.
Фанера вместо стекол,
Но это ничего,
И граждане потоком
Вливаются в него.
Немолодой рабочий –
Он едет на завод,
Который дни и ночи
Оружие кует.
Старушку убаюкал
Ритмичный шум колес:
Она танкисту-внуку
Достала папирос.
Беседуя с сестрою
и полковым врачом,
Дружинницы – их трое –
Сидят к плечу плечом.
У пояса граната,
У пояса наган,
Высокий, бородатый –
Похоже, партизан,
Пришел помыться в баньке,
Побыть с семьей своей,
Принес сынишке Саньке
Немецкий шлем-трофей,
И снова в путь-дорогу,
В дремучие снега,
Выслеживать берлогу
Жестокого врага,
Огнем своей винтовки
Вести фашистам счет…
Мелькают остановки,
Трамвай на фронт идет.
Везут домохозяйки
Нещедрый свой паек,
Грудной ребенок – в байке
откинут уголок –
Глядит (ему все ново).
Гляди, не забывай
Крещенья боевого, -
На фронт идет трамвай.
Дитя! Твоя квартира
В обломках. Ты – в бою
За обновленье мира,
За будущность твою.

Алексей Лебедев

НА ДНЕ

Лежит матрос на дне песчаном,
Во тьме зелено-голубой.
Над разъяренным океаном
Отгромыхал короткий бой,
А здесь ни грома и ни гула…
Скользнув над илистым песком,
Коснулась сытая акула
Щеки матросской плавником…
Осколком легкие пробиты,
Но в синем мраке глубины
Глаза матросские открыты
И прямо вверх устремлены.
Как будто в мертвенном покое,
Тоской суровою томим,
Он помнит о коротком бое,
Жалея, что расстался с ним.

Николай Рыленков

СВЕТ СОЛДАТСКИХ КОСТРОВ

Как могут эти дни забыться,
Когда на просеке лесной
Мы пили воду из копытца,
Смывая с губ засохший зной.

Качалось небо в пятнах алых,
И плакал ветер-голосей.
Мы оставляли на привалах
Зарытых наскоро друзей.

Кто знал такой разлуки горше?
В ней вся глухая скорбь земли.
…От Минска, Витебска и Орши
Из окруженья шли и шли.

Не знали, близко иль далече,
Но знали – надобно идти,
Взвалив на согнутые плечи
Все, что пережито в пути.

Пусть замутились рек истоки,
В крови пожухлая трава,
Но солнце всходит на востоке,
И, значит, родина жива.

Николай Рыленков

НАВОДЧИК

Не позабыть мне ночи той короткой.
Был май. В лесу черемуха цвела.
Мы наступали, и прямой наводкой
Артиллеристы били вдоль села.

И, пробираясь меж коряг и кочек,
Когда рассвет вставал от пепла сед,
Я слышал, приговаривал наводчик:
- Вот, в самый раз…Прости меня, сосед!

И вновь взлетало облако рябое,
И вновь шаталась от разрывов мгла…
А мы узнали только после боя,
Что парень был из этого села.

Анатолий Софронов

ШУМЕЛ СУРОВО БРЯНСКИЙ ЛЕС

Шумел сурово Брянский лес,
Спускались синие туманы.
И сосны слышали окрест,
Как шли на битву партизаны.

Тропою тайною меж берез
Спешили дебрями густыми.
И каждый за плечами нес
Винтовку с пулями литыми.

В лесах врагам спасенья нет.
Летят советские гранаты.
И командир кричит им вслед:
«Громи захватчиков, ребята!»

Шумел сурово Брянский лес,
Спускались синие туманы.
И сосны слышали окрест,
Как шли с победой партизаны.

Дмитрий Кедрин

ЗАВЕТ

В час испытаний
Поклонись Отчизне
По-русски,
В ноги,
И скажи ей:
- Мать!
Ты жизнь моя!
Ты мне дороже жизни!
С тобою – жить!
С тобою – умирать!

Будь верен ей,
И, как бы ни был длинен
И тяжек день военной маеты, -
Коль пахарь ты,
Отдай ей все, как Минин,
Будь ей Суворовым,
Коль воин ты.

Люби ее.
Клянись, как наши деды,
Горой стоять
За жизнь ее и честь,
Чтобы сказать
В желанный час победы:
- И моего
Тут капля меда есть.

Дмитрий Кедрин

***

Россия! Мы любим неяркий свет
Твоих сиротливых звезд.
Мы косим твой хлеб. Мы на склоне лет
Ложимся на твой погост.
Россия! Ты – быстрый лесной родник,
Степной одинокий стог.
Ты первый ребяческий звонкий вскрик,
Глухой стариковский вздох.
Россия! Мы все у тебя в долгу,
Ты – каждому трижды мать.
так можем ли мы твоему врагу
В служанки тебя отдать?..
На жизнь и на смерть пойдем за тобой
В своей и в чужой крови!
На грозный бой, на последний бой,
Россия, благослови!

Владимир Зотов

БЛОКАДНАЯ ЗИМА

Снеговые на Невском горы,
Ледяная над ним заря.
День за днем коченеет город
В холодильнике декабря.

Небо огненное нависло
Над Невой, от беды седой.
Наши матери с коромыслом
Ходят к прорубям за водой.

И, поскальзываясь на спуске,
Забывают про боль и страх.
А с Вороньей горы бьют пушки,
И снаряды рвутся в домах.

И совсем вымерзают нервы:
Там, где лег в сугробах маршрут, -
На санях, на листах фанеры
В путь последний родных везут.

Горожан косит голод шалый
И разят осколки вразлет,
И горят на Невском пожары,
Обагряя блокадный лед.

Всеволод Рождественский

ВОЛХОВСКАЯ ЗИМА

Мороз идет в дубленом полушубке
И валенках, топча скрипучий прах.
От уголька зубами сжатой трубки
Слоистый дым запутался в усах.

Колючий иней стряхивают птицы,
То треснет сук, то мины провизжат.
В тисках надежных держат рукавицы
Весь сизый от мороза автомат.

Рукой от вьюги заслонив подбровье,
Мороз глядит за Волхов, в злой туман,
Где тучи, перепачканные кровью,
Всей грудью придавили вражий стан.

Сквозь лапы елок, сквозь снега густые
Вновь русичи вступают в жаркий бой.
Там Новгород: там с площади Софии
Их колокол сзывает вечевой.

В глухих болотах им везде дороги,
И деды как медведей поднимать
Учили их, чтоб тут же, у берлоги,
Рогатину всадить по рукоять!

Наири Зарьян

ЕГО ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО

Грохочет ночь. Еще раскат. Вдали
Костром огромным зарево раздуто.
Полковника в землянку принесли.
Отсчитаны последние минуты.

Что в сердце воскрешает он своем,
Жестокую предугадав разлуку?
Любимый край? Родные лица? Дом?
Об этом он не вымолвит ни звука.

- Огонь…во имя Родины…вперед! –
И, умирая, воин непреклонный
Командует. И в смертный час ведет
К победе он стальные батальоны.