Павел Железнов

НА ПОДСТУПАХ К МОСКВЕ

Держась,
как за личное счастье,
за каждую пядь земли, -
мы под Москвой
встали насмерть,
в грунт промерзлый
вросли.
Земля от взрывов дрожала.
Трещала танков броня…
Солнце в огне пожара
чадило, как головня…
Не только на этом взгорье,
где наш окопался взвод, -
на Балтике
и в Черноморье
Москву защищал народ.
Но лишь в подмосковной зоне
встряхнуть мое сердце
мог,
как часы на ладони,
знакомый с детства гулок…
Когда с орудийным раскатом
мы подымались в бой, -
поэт становился солдатом,
поэтом –
солдат любой!

Игорь Иванов

У ДУБОСЕКОВА

Велика Россия, а отступать некуда…
Политрук Василий Клочков

Подмять, вспахать Европу танками,
Преодолеть огонь и рвы –
И вдруг застрять у полустанка
В ста километрах от Москвы.

И вроде нет преграды видимой.
А сколько башней ни крути –
Темнеет избами Нелидово
Да нить окопов впереди.

Промчать бы лихо первой заметью –
Взять русских с ходу на испуг.
Но двадцать восемь стали намертво,
Как и поклялся политрук.

Казалось, силы за пределами
У тех, кто в схватке не убит.
Казалось, что полями белыми
Путь к Белокаменной открыт.

Но зря махина гневно лязгала
И ликовала вражья рать –
Клочков уже гранаты связывал,
Чтоб вместе с сердцем их взорвать.

Илья Эренбург

1941

Мяли танки теплые хлеба,
И горела, как свеча изба.
Шли деревни. Не забыть вовек
Визга умирающих телег,
Как лежала девочка без ног,
Как не стало на земле дорог.
Но тогда на жадного врага
Ополчились нивы и луга,
Разъярился даже горицвет,
Дерево и то стреляло вслед,
Ночью партизанили кусты
И взлетали, как щепа, мосты.
Шли с погоста деды и отцы,
Пули подавали мертвецы.
И, косматые, как облака,
Врукопашную пошли века.
Шли солдаты бить и перебить,
Как ходили прежде молотить,
Смерть предстала им не в высоте,
А в крестьянской древней простоте,
Та, что пригорюнилась, как мать,
Та, которой нам не миновать.
Затвердело сердце у земли,
А солдаты шли, и шли, и шли,
Шла Урала темная руда,
Шли, гремя, железные стада.
Шел Смоленщины дремучий бор,
Шел худой зазубренный топор,
Шли пустые тусклые поля,
Шла большая русская земля.

Вадим Земной

НА МАРШЕ

Слепящий дым, и пыль густая,
И зной, нависший тяжело,
Над нами плыли, нарастая,
Бойцам измученным назло.

Горело все – цветы и клены,
Былинки не было живой.
Вокруг кустарник запыленный
Шуршал обугленной листвой.

Направо глянешь – догорая,
Пшеница гибнет на корню,
Налево – нет конца и края
Просторам, отданным огню.

Земля, казалось, до предела
Была в огне накалена
И, вся иссохшая, гудела:
«Да будет проклята война!..»

Но мы одни имеем право
Владеть землей. Враги падут,
И сразу все: цветы и травы,
И даже камни расцветут.

И снова ласковым и пряным
Подует ветром на пути…
Под нашим знаменем багряным
Земля не может не цвести!

Иван Молчанов

ДОРОГИ

Чуть горит зари полоска узкая,
Золотая, тихая струя…
Ой, ты, мать-земля родная, русская,
Дорогая родина моя!

В серебре деревья, как хрустальные,
Но тревожен зимний их узор…
И бегут, бегут дороги дальние
Средь полей в немереный простор.

Чья душа с тоскою ни оглянется:
Сквозь туман, взрывая ночь и тьму,
Вражья рать по тем дорогам тянется
К городу родному твоему.

Ой, дороги, дымные, военные,
За Москву тяжелые бои!
На дорогах воры иноземные
Растеряли головы свои.

Не для них сады у них посажены,
Молодые, светлые сады;
Не для них дороги наши лажены,
Не для них построены мосты!

Ты гори, зари полоска узкая,
По земле ползет пожаров дым…
Мы тебя, земля родная, русская,
Никогда в обиду не дадим!

Иосиф Уткин

СЕСТРА

Когда, упав на поле боя –
И не в стихах, а наяву, -
Я вдруг увидел над собою
Живого взгляда синеву,

Когда склонилась надо мною
Страданья моего сестра, -
Боль сразу стала не такою:
Не так сильна, не так остра.

Меня как будто оросили
Живой и мертвою водой,
Как будто надо мной Россия
Склонилась русой головой!..

Иван Федоров

У РЕКИ

Левый берег в огне, а на правом
Пеплом кроются угли костра,
И связисты сквозь тьму к переправам
Тянут кабель – работа быстра.

И, незримы, сползая по скатам,
Пробираются к лодкам стрелки.
Возвестит предрассветным набатом
Батарея о штурме реки.

Тишину разорвут на клочья
Всплески весел и гром пальбы.
Берег с берегом, мерясь мощью,
Водяные взметнут столбы.

Вспенят волны реки величавой
Мастера лобовых атак,
И рванутся в штыки у причалов,
И отхлынет, не выстояв, враг.

А связисты протянут кабель
Над водою и отправят весть:
Там, где буйствовал враг и грабил,
Жег и рушил, - вершится месть.

Юрий Воронов

СОТЫЙ ДЕНЬ

Вместо супа –
Бурда из столярного клея,
Вместо чая –
Заварка сосновой хвои.
Это б все ничего,
Только руки немеют,
Только ноги
Становятся вдруг не твои.

Только сердце
Внезапно сожмется, как ежик,
И глухие удары
Пойдут невпопад…
Сердце!
Надо стучать, если даже не можешь.
Не смолкай!
Ведь на наших сердцах -
Ленинград.

Бейся, сердце!
Стучи, несмотря на усталость,
Слышишь,
Город клянется, что враг не пройдет!
…Сотый день догорал.
Как потом оказалось,
Впереди
Оставалось еще восемьсот.

Глеб Пагирев

***

Остановись на полуслове,
Встаю, бросаю карандаш.
Горит родное Подмосковье,
Гудит от выстрелов блиндаж.

Ну что, поэт? Бери гранаты,
Тяни латунное кольцо!
По фронту хлещут автоматы,
Песок и снег летят в лицо.

Умри, но стой! Назад ни шагу:
Ты эту землю не отдашь.
Здесь ценят стойкость и отвагу.
Здесь штык нужней, чем карандаш.

Забудь пристрастье к многословью,
К строке, что лирик сочинил.
Сегодня люди пишут кровью
За неимением чернил…

Земля, седая от мороза,
Окопы, надолбы, штыки.
Война, война – святая проза
И позабытые стихи.

Миклай Казаков

***

Командир в наступлении рядом с тобой,
А тебе показалось – отец родной.
Он молод, безус, но под огнем
Бесстрашного друга обрел ты в нем.

Когда ты гнал Колчака на Урал,
Тогда он еще в погремушки играл.

Он слишком молод, но веришь ему.
Он рядом идет сквозь снег и тьму.

Вы делите все пополам, как друзья,
Но сыном назвать по уставу нельзя…

Взлетела ракета – настала пора.
Он подал команду: - В атаку! Ура!

Усталости вовсе не чувствуешь ты
В дыму завоеванной высоты.

Взрываются мины, и пули свистят…
Два друга идут – лейтенант и солдат.