Ефим Ефимовский
Яблоко Ньютона
Деревня Вулсторп, 120 миль от Лондона, 1666 год. Ньютон под яблоней сидел. Вот-вот должна прийти идея. А плод над ним уже созрел, К земле всей массой тяготея. Умолкли птицы. Тишина. Зажглись далёкие светила, И спелым яблоком Луна Повисла в небе и светила. Он мыслил, а Луна, кружась, С Землёю Солнце огибала. Вещей невидимая связь В ту ночь яснее проступала. Ньютон взглянул на небосвод... Но ветка дрогнула, и вот На землю яблоко упало... И понял учёный, что нитью одной Связано яблоко с жёлтой Луной. И яблоком спелым упала б Луна, Когда б не вращалась так быстро она. Все тяготеют друг к другу! И, падая, мчатся по кругу. Он понял закон для Земли и Небес: Вращаясь, планеты теряют свой вес! И яблоко, падая, - тоже По весу с планетою схоже. И может быть, самый великий закон - ВСЕОБЩИЙ ЗАКОН ТЯГОТЕНИЯ: Вращенье планет объясняет нам он И яблок румяных паденье!
Дмитрий Гулиа(перевод Самуила Маршака)
Телескоп
Построил школьник телескоп (Тринадцатый мальчишке год). И по уступам горных троп К нему во двор спешит народ. Соседи смотрят в вышину. - Эх, полететь бы на луну! Так хорошо она видна, - Недалеко от нас луна. До поздней ночи о луне Идет беседа в тишине. - Попасть туда хотя бы раз, Потом обратно - на Кавказ!
Роберт Фрост(перевод Андрея Сергеева) 22
Звездокол(в сокращении)
"На небо Орион влезает боком, Закидывает ногу за ограду Из гор и, подтянувшись на руках, глазеет, как я мучусь подле фермы, Как бьюсь над тем, что сделать было б надо При свете дня, что надо бы закончить До заморозков. А холодный ветер Швыряет волглую пригоршню листьев На мой курящийся фонарь, смеясь Над тем, как я веду своё хозяйство, Над тем, что Орион меня настиг. Скажите, разве человек не стоит Того, чтобы природа с ним считалась?" - Так Брэд Мак-Лафлин безрассудно путал Побасенки о звёздах и хозяйство. И вот он, разорившись до конца, Спалил свой дом и, получив страховку, Всю сумму заплатил за телескоп: Он с самых детских лет мечтал побольше Узнать о нашем месте во вселенной. "К чему тебе зловредная труба?" - Я спрашивал задолго до покупки. "Не говори так. Разве есть на свете Хоть что-нибудь безвредней телескопа В том смысле, что уж он-то быть не может Орудием убийства? - отвечал он.- Я ферму сбуду и куплю его". А ферма-то была клочок земли, Заваленный камнями. В том краю Хозяева на фермах не менялись. И дабы попусту не тратить годы На то, чтоб покупателя найти, Он сжёг свой дом и, получив страховку, Всю сумму выложил за телескоп. Я слышал, он все время рассуждал: "Мы ведь живём на свете, чтобы видеть, И телескоп придуман для того, Чтоб видеть далеко. В любой дыре Хоть кто-то должен разбираться в звёздах. Пусть в Литлтоне это буду я". Не диво, что, неся такую ересь, Он вдруг решился и спалил свой дом... Вот так единым махом (чиркнув спичкой) Избавившись от дома и от фермы, Брэд поступил на станцию кассиром, Где если он не продавал билеты, То пёкся не о злаках, но о звёздах И зажигал ночами на путях Зелёные и красные светила. Ещё бы - он же заплатил шесть сотен! На новом месте времени хватало. Он часто приглашал меня к себе Полюбоваться в медную трубу На то, как на другом её конце Подрагивает светлая звезда. Я помню ночь: по небу мчались тучи, Снежинки таяли, смерзаясь в льдинки, И, снова тая, становились грязью. А мы, нацелив в небо телескоп, Расставив ноги, как его тренога, Свои раздумья к звёздам устремили. Так мы с ним просидели до рассвета И находили лучшие слова Для выраженья лучших в жизни мыслей. Тот телескоп прозвали Звездоколом За то, что каждую звезду колол На две, на три звезды - как шарик ртути, Лежащий на ладони, можно пальцем Разбить на два-три шарика поменьше. Таков был Звездокол, и колка звёзд, Наверное, приносит людям пользу, Хотя и меньшую, чем колка дров. А мы смотрели и гадали, где мы? Узнали ли мы лучше наше место? И как соотнести ночное небо И человека с тусклым фонарём? И чем отлична эта ночь от прочих?
Алексей Рыбак
Загадка
Кто сегодня ночью встал На моём дворе И металлом заблистал В лунном серебре? Чей ахроматичный взор В самый тёмный час Летних звёзд ночной узор Высветил для нас? Кто с утра, хотя и мал, И всю ночь без сна, Мне на солнце показал Сразу два пятна? Не китайских он кровей И не чей-то клон - Из родных богатырей Происходит он! Апертура у него Пусть невелика. - Но зато два дюйма фо- кусировщика! Цвет портвейна (красненький, Долго выбирал!) Под трубою - масенький Экваториал. С кем же стали мы тотчас Лучшие друзья? И покупку чью как раз Обмываю я? Кто ответ мне верный даст, - Разрешу тому Заглянуть в полночный час В звёздную во тьму. Сможешь сам увидеть ты, Как на нас в ночи Льются из-под темноты Вечности лучи. Ну так, кто всю ночь стоял На моём дворе? Угадали: это ТАЛ Семьдесят Пять Ре!
Максимилиан Волошин
Corona Astralis(звёздный венок сонетов)
Полночных солнц к себе нас манят светы... В колодцах труб пытливый тонет взгляд. Алмазный бег вселенные стремят: Системы звёзд, туманности, планеты, От Альфы Пса до Веги и от Бэты Медведицы до трепетных Плеяд - Они простор небесный бороздят, Творя во тьме свершенья и обеты. О, пыль миров! О, рой священных пчёл! Я исследил, измерил, взвесил, счёл, Дал имена, составил карты, сметы... Но ужас звёзд от знанья не потух. Мы помним всё: наш древний, тёмный дух, Ах, не крещён в глубоких водах Леты!
Максимилиан Волошин
Путями Каина
(Трагедия материальной культуры) Глава XI Космос (фрагмент) 5. Был литургийно строен и прекрасен Средневековый мир. Но Галилей Сорвал его, Зажал в кулак И землю Взвил кубарем по вихревой петле Вокруг безмерно выросшего Солнца. Мир распахнулся в центильоны раз. Соотношенья дико изменились, Разверзлись бездны звёздных Галактей - И только Богу не хватило места. Пытливый дух апостола Фомы, Воскресшему сказавший: "Не поверю, Покамест пальцы в рану не вложу", - Разворотил тысячелетья веры. Он очевидность выверил числом, Он цвет и звук проверил осязаньем, Он взвесил свет, измерил бег луча, Он перенёс все догмы богословья На ипостаси сил и вещества. Материя явилась бесконечной, Единосущной в разных естествах, Стал Промысел всемирным тяготеньем, Стал вечен атом, вездесущ эфир: "Его ж никто не видел и нигде". Исчисленный Лапласом и Ньютоном, Мир стал тончайшим синтезом колёс, Эллипсов, сфер, парабол - механизмом, Себя заведшим раз и навсегда По принципам законов сохраненья Материи и Силы. Человек, Голодный далью чисел и пространства, Был пьян безверьем - Злейшею из вер... 6. Но неуёмный разум разложил И этот мир, построенный на ощупь Вникающим и мерящим перстом. Всё относительно: и бред, и знанье. Срок жизни истин - двадцать-тридцать лет - Предельный возраст водовозной клячи. Мы ищем лишь удобства вычислений, А в сущности, не знаем ничего: Ни ёмкости, ни смысла тяготенья, Ни масс планет, ни формы их орбит, На вызвездившем небе мы не можем Различить глазом "завтра" от "вчера". Нет вещества - есть круговерти силы; Нет твёрдости - есть натяженье струй; Нет атома - есть поле напряженья (Вихрь малых "нет" вокруг большого "да"). Нет плотности, нет веса, нет размера - Есть функции различных скоростей. Всё существует разницей давлений, Температур, потенциалов, масс; Струи времён текут неравномерно; Пространство - лишь многообразье форм. Есть не одна, а много математик; Мы существуем в космосе, где всё Теряется, - ничто не создаётся; Свет, электричество и теплота - Лишь формы разложенья и распада, А человек - могильный паразит, Бактерия всемирного гниенья. Вселенная - не строй, не организм, А водопад сгорающих миров, Где солнечная заверть - только случай Посереди необратимых струй. Бессмертья нет. Материя конечна. Число миров исчерпано давно. Все тридцать пять мильонов солнц Возникли В единый миг И сгинут все зараз. Всё бытие случайно и мгновенно. Явленья жизни - беглый эпизод Между двумя безмерностями смерти. Сознанье - вспышка молнии в ночи, Черта аэролита в атмосфере, Пролёт сквозь пламя вздутого костра Случайной птицы, вырванной из бури И вновь нырнувшей в снежную метель. 7. Как глаз на расползающийся мир Свободно налагает перспективу Воздушных далей, облачных кулис, И к горизонту сводит параллели, Внося в картину логику и строй, - Так разум среди хаоса явлений Распределяет их по ступеням Причинной связи, времени, пространства И укрепляет сводами числа. Мы, возводя соборы космогоний, Не внешний в них отображаем мир, А только грани нашего незнанья. Системы мира - слепки древних душ, Зеркальный бред взаимоотражений Двух противопоставленных глубин. Нет выхода из лабиринта знанья И человек не станет никогда Иным, чем то, во что он страстно верит... Глава XII Таноб (фрагмент) 4. Мечты и бред, рождённые темницей! Решётки и затворы расшатал Каноник Фрауенбургского собора Смиреннейший Коперник; Галилей, Неистовый и зоркий, вышиб двери; Размыкал своды, кладку разметал Напористый и доскональный Кеплер; А Ньютон - Дантов космос, как чулок Распялил, выворотил наизнанку. Все то, что раньше было Сатаной, Грехом, распадом, косностью и плотью, Всё вещество в его ночных корнях, Извилинах, наростах и уклонах - Вся тёмная изнанка бытия Легла фундаментом при новой стройке. Теперь реальным стало только то, Что можно было взвесить и измерить, Коснуться пястью, выразить числом. И новая вселенная возникла Под пальцами апостола Фомы. Он сам ощупал звёзды, взвесил землю, Распялил луч в трёхгранности стекла, Сквозь трещины распластанного спектра Туманностей исследовал состав, Хвостов комет и бег миров в пространстве, Он малый атом ногтем расщепил И стрелы солнца взвесил на ладони. В два-три столетья был преображён Весь старый мир: разрушен и отстроен. На миллионы световых годов Раздвинута темница мирозданья, Хрустальный свод расколот на куски И небеса проветрены от Бога. 6. ...И разум вскрыл такие недра недр, Что самая материя иссякла, Истаяла под ощупью руки... От чувственных рельностей осталась Сомнительная вечность вещества, Подточенного тлею Энтропии; От выверенных Кантовых часов, Секундами отсчитывавших время, - Метель случайных вихрей в пустоте, Простой распад усталых равновесий. Мир стёр зубцы Лапласовых колес, Заржавели Ньютоновы пружины, Эвклидов куб - наглядный и простой - Оборотился Римановой сферой: Вчера Фома из самого себя Ступнею мерил радиус вселенной И пядями окружность. А теперь, Сам выпяченный на поверхность шара, Не смог проникнуть лотом в глубину: Отвес, скользя, чертил меридианы. Так он постиг, что тяготенье тел Есть внутренняя кривизна пространства, И разум, исследивший все пути, Наткнулся сам на собственные грани, Библейский Змий поймал себя за хвост...
Эмиль Верхарн(перевод Валерия Брюсова)
Числа
Я - обезумевший в лесу Предвечных Числ, Со лбом, в бореньях роковых Разбитым о недвижность их! На жёсткой почве, с прямотой иглы, Глухого леса высятся стволы; Их ветки - молний извиванья; Вверху-квадратных скал углы, Громады страха и молчанья; И бесконечность в вышине Алмазных звёзд, с небес ко мне Глядящих, - строги и суровы; И за покровами покровы Вкруг золотой Изиды, в вышине! Я - обезумевший в лесу Предвечных Числ! Как взоры пристальны их роковых проблем! Первичные, они - пред нами суть затем, Чтоб в вечности пребыть такими ж! От их всевластных рук вселенной не отымешь, Они лежат на дне и в сущности вещей, Нетленно проходя сквозь мириады дней. Я - обезумевший в лесу Предвечных Числ! Открою я глаза: - их чудеса кругом! Закрою я глаза: - они во мне самом! За кругом круг, в бессчётных сочетаньях, Они скользят в воспоминаньях, Я погибаю, я пропал, Разбив чело о камни скал, Сломав все пальцы об утёсы... Как бред кошмара - их вопросы! Я - обезумевший в лесу Предвечных Числ! Вы тексты от каких затерянных страниц? Остатки от какой разрушенной вселенной? Ваш отвлечённый взор, взор глаза без ресниц, - Гвоздь, проходящий в сталь, меч, острый неизменно! От ваших пристаней кто вдаль не отплывал? Но гибли все ладьи о зубья тайных скал. Я - обезумевший в лесу Предвечных Числ! Мой ум измучен и поник На берегах спокойных книг, В слепящем, словно солнце, мраке; И предо мной, во мгле теней, Клубком переплетённых змей Взвиваются хмельные знаки. Я руки протянул во мгле: Но вашей тяжестью к земле Я наклонён в порыве смелом, Я изнемог, я изнемог - На переходах всех дорог Встречаться с вами, как с пределом! Я - обезумевший в лесу Предвечных Числ! Доколе ж длительная пытка Отравленного их напитка, Вливаемого в грудь с высот? Как знать, реальность или тени Они? но, холоден, как лёд, Их роковой закон гнетёт Чудовищностью нарушений! Доколь бессчётность в вышине Алмазных звёзд, в их вечном сне, Взор устремляющих ко мне Неумолимо и сурово? О, вечно ль не сорвать покрова Вкруг золотой Изиды, в вышине!
Евгений Разумов
История Земли
Земли округлая плита плыла по милости кита среди вселенского потопа - твердыня в окруженье звёзд. За ней плескался рыбий хвост, точнее - три... Была Европа на той Земле материком, а всё, что виделось кругом, казалось, было объяснимо. И замыкался горизонт, был парусу неведом Понт, и не было на Тибре Рима. Но точно вспучилась плита - вот Атлантида залита, вот хрустнул купол Птолемея... Шарообразная Земля летит, орбиту исчисля, дерзить Копернику не смея. Как трудно устоять на ней, когда и Кит, и Водолей в хаосе тонут первородном, где рядом с Рыбами Пегас плывёт, прищурив звёзды глаз, - где тесно огненным животным...
Твердь
Древним истинам не верьте: Мир красивый, да не тот! Называли небо твердью. Крепче камня небосвод. Твердь наукою разбита. Пустота над высотой. Лишь летят метеориты, Как обломки тверди той.
Леонид Мартынов
Небесный купол
А всё же Есть небесный купол - Из радиации футляр!* Как странно, Что его нащупал Мечтатель древний, и за шар Ещё Земли не принимая, Воображая, что - плоска, Но всё же ясно понимая: Есть нечто вроде колпака. Вот он, Людской бессмертный разум: Есть эта сфера, путь лучей, Чтоб старчески-ребячьим глазом Понять не сразу суть вещей И свода тусклое мерцанье Отвергнуть, а затем принять, Как отрицанье отрицанья... Да как за это и пенять! 1962 * Имеются в виду радиационные пояса Земли.
