Вениамин Ащеулов

Тайга

Тайга угрюма и строга.
В тайгу –
Что к черту на рога.
Там нет проторенных дорог.
Там, что ни сук –
То чертов рог.
Что ни болото –
Чья-то пасть,
В которой
Дважды два пропасть.
Взреветь от страха –
Дважды два,
В тайге очутишься едва.
Там по ночам из темноты
Блеск чьих-то глаз
Увидишь ты.
Услышишь рык,
Услышишь плач…
И кто там – жертва?
Кто – палач…
В хребет клыки
Иль в бок рога?
Одно понятие –
Тайга!
Но ты в тайгу –
За шагом шаг –
Иди,
Забыв, что есть большак.
И под шатром
Ночной тайги
Костер до неба разожги.
И мрак таежный освети,
Чтоб дальше
Виделись пути.
Тайга поймет,
Что ты ей –
Свой,
Зажжет звезду над головой.
Во тьме трухлявые пеньки –
И те засветят огоньки.
И каждый сук –
Тот чертов рог –
Послужит
Вехою дорог.
Она твой мир
Наполнит гулом
И станет сердцу дорога.
Тайга –
Не место для прогулок,
Она для подвигов –
Тайга!

Вениамин Ащеулов

* * *

Римме Казаковой
Я помню, как сейчас, и эту дату,
И все, как есть, детали и штрихи.
… Морозный день.
Мы держим путь к солдатам
Куда-то в лес
Читать свои стихи.
Сидим, забившись в угол санитарки,
От сосен принимающей парад,
И шутим меж собой
О том, что «старка»
От лютой стужи – лучший препарат.
Мы дышим в кулаки,
Меняем позы,
Но легче не становится в пути.
Тогда мы от житейской серой прозы
К поэзии решаем перейти.
И потекли стихи
О жарком лете,
О красоте российских тополей.
И сразу стало в нашей санкарете
Намного и уютней, и теплей.
Читали мы без всякого разбора:
Свои,
Чужие
И опять свои.
Нам чудились костры за дальним бором,
Нам где-то в рощах пели соловьи…
Порою голоса звучали слабо,
Порою ж доходили до верхов.
Стихи лились.
И только на ухабах
Мы прерывали чтение стихов.
И было нам уж не до причала –
Стучали по-походному сердца.
Хотелось этот путь
Начать сначала
И ехать,
Ехать,
Ехать без конца.

Вениамин Ащеулов

Письмо другу

О чем грущу?
О нашей встрече.
А если шире – обо всем…
Сейчас бы удочки на плечи
Да на зарю – за карасем!
Лишь мы.
Да тишь.
Да камыши.
Да поплавок.
И – не дыши.
Сиди.
Смоли.
Судьбу моли.
Коль нету клева на мели –
Забрось в глубины зыбких вод,
Туда, где звездный хоровод.
Авось, поймаешь на уду
Свою счастливую звезду.
Но здесь, куда ни кинешь взор, -
Ни речек нет и ни озер.
Куда ни направляй шаги –
Не встретишь матушки-тайги.
Лишь степь да степь лежит вокруг.
Вот так-то, мой хороший друг!
Гуляет степью ветер шалый
От валуна до валуна, -
А мне на сердце набежала
Амура вольная волна.
Здесь, в этом городе далеком,
Степному пению почет.
Мое ж – ну, будто бы протока,
Как ни верти – в Амур течет.
Эх, как бы я расправил плечи,
Войдя в туманную тайгу!..
Итак, мой друг, до новой встречи
На предрассветном берегу!

Вениамин Ащеулов

Сибирские пельмени

Как видно, был на выдумки горазд
Тот кулинар кержацких поселений,
Что преподнес к обеду в первый раз
Отменные сибирские пельмени.
И вроде немудреная еда,
И вовсе не изысканное блюдо,
Но вот идут года и, как всегда,
Пельмени – вроде праздника у люда.
Мне край сибирский дорог без прикрас.
Бывал я в Томске и бывал в Тюмени,
И сердцем умилялся всякий раз
От этих фраз: «Мы ждем вас на пельмени».
Особо те мгновения милы,
Когда прикован взгляд к секундной стрелке.
Все ждут.
И вот они из шабалы,
Дымясь, плывут в глубокие тарелки.
Ты ешь и ешь.
Хозяйке же тебе
Все подсыпает свеженьких – в нагрузку.
И сытым духом веет по избе
В слиянии с торжественностью русской.
Я по земле немало колесил,
Езжал я на оленях и верблюдах,
Немало бед и радостей вкусил,
Не говоря уже о разных блюдах.
И зря бы я восторга не исторг,
Кочуя п местам иноплеменным,
Но разве можно утаить восторг
При ощущеньи запахов пельменных.
Их появленье гордая душа
Воспринимает с радостью и грустью.
И песня о раздольях Иртыша
В тебя вплывает необъятной русью.
И слышишь бубенцы России всей
Без удержу в метель летящих троек.
И тут же рядом Обь и Енисей
Встают в огнях кипучих новостроек.
И как тут не воскликнуть: - Да, горазд
Был кулинар кержацких поселений,
Что преподнес к обеду в первый раз
Отменные сибирские пельмени!

Вениамин Ащеулов

* * *

В те дни, когда моя тайга
Мне гулким эхом отвечала,
Когда Амура берега
Служили мне родным причалом,
В те дни, когда от вещмешка
Горели плечи нестерпимо,
Когда лицо мне жгла мошка
Сильней, чем жгучая крапива.
В те дни, когда я дрог и мок
Среди глухой таежной чащи,
Я одного понять не мог,
Что мне тайга дарует счастье.
И вот лишь вспомню той поры
Костры на плесах в час ночлега,
Ну, прямо в гущу мошкары
Влетел бы со всего разбега.
И пусть походы далеки,
Я б ради той таежной встречи
Друзей нелегкие мешки
Взвалил на собственные плечи.

Вениамин Ащеулов

Эмигрант

За окнами продрогшие деревья
Роняют капли дождевой воды.
А в памяти,
Представ Россией древней,
Шумят провинциальные сады.
Что говорить –
Судьба дорожный коврик
Ему не очень мягкий соткала,
В ночной тиши седеющей полковник
Глядит в былое, будто в зеркала.
А где-то за туманною межою
Неудержимо рвется в высоту
Все то, что стало отчиной чужою
И от чего душе невмоготу.
Кричи иль плачь –
Ни отклика, ни эха.
Сиди и тлей, седины теребя.
К чертям уйти!
Ко всем чертям уехать!
Но можно ли уехать от себя?
Года, года…
Тоска и униженье.
И мир, как будто замкнутый кругом.
И хочется ему в отображенье
По-русски
Дерзко
Трахнуть сапогом.

Вениамин Ащеулов

В шутку и всерьез

С бокалом дружбу прославлять –
Хорошая традиция.
А чтоб ее не разбавлять,
Как говорят, водицею,
Мы будем пить в кругу друзей
Ни вязкую, ни тусклую –
За дружбу будет пить по всей
Родную нашу – русскую.
Вопрос не просто так стоит –
Не прихоть, не чудачество.
Она, друзья, в себе таит
Нам родственные качества.
Во-первых, что сказать? – Чиста,
Без всяких лишних примесей.
Не наша ль давняя мечта –
Из дружбы примесь вымести.
А, во0вторых, она крепка,
А это в дружбе главное.
Как недостаток – всех слегка
Нас делает забавными.
Но это можно ей простить,
Коль взять в расчет умение
Нас в чьи-то тайны посвятить
И вызвать откровение.
А то, что горькая она, -
Порой и правда горькая,
Но мы-то пьем ее до дна,
Не ахая, не ойкая.
Вот так же мы поступим с ней,
С родимою, с «проклятою».
И будем жить в потоке дней,
За нашу дружбу ратуя –
За чистую, за крепкую,
Без всяких примесей.
В делах, как в сказке с репкою,
Тянуть упряжкой всей.
А если кто не выстоит –
Пощады не проси!
Так повелось уж исстари
На праведной Руси.

Вениамин Ащеулов

Цыганка

Я цыганке ворожил
На базаре в шутку.
Я ей правду изложил
Так, чтоб стало жутко.
Жизнь раскрыл ее до дна
В бедах, неудачах,
Чтоб задумалась она
Над судьбой бродячей.
Я цыганка, не спеша: - Что ты мутишь воду?
Ты за это ни гроша
Не получишь сроду.
Все, что хочешь, говори,
Но с душой, с участьем
И от сердца подари
Человеку счастье.
А пока что в ворожбе
Не селен ты, сокол.
А желаю я тебе –
Чтоб взлетел высоко!
И чтоб с этой высоты
Вниз, на землю глядя,
Был добрее к людям ты.
Так-то, милый дядя.
Взгляд метнула на меня
Гордо и лукаво
И, монистами звеня,
Уплыла, как пава.

Вениамин Ащеулов

* * *

Перед боем друзья неизменно прощаются,
Потому что из боя не все возвращаются.
Проглотив на прощанье по горькому кому
Той солдаткой тоски – по родным, по знакомым,
Обнялись, обменялись коротким «пока»
И ушли огневою дорогой полка.
Он ракетою вспыхнул на том перевале
И угас, когда вражью мы цепь прорывали.
А как только утих огневой ураган,
В темноте замаячил могильный курган.
Скорбный запах листвы надмогильных берез
В домик друга я ранней весною занес.
Усадили за стол.
Подносили вина.
А в душе, будто холм, поднималась волна
Той вины, что не знал тяжелее на свете…
За погибших в бою все живые в ответе.
А друзья по окопу, друзья по войне
За погибших в бою отвечают вдвойне.

Вениамин Ащеулов

Родники

Который день идем, идем без отдыха.
Как пьяные, шатаются ряды.
Жара и пыль.
Нам не хватает воздуха.
Во флягах нет ни капельки воды.
Перед глазами миражи мерещутся -
И мы глядим, глядим из-под руки –
Горят на солнце, и журчат, и плещутся
Земли российской чудо-родники.
Но здесь вокруг лежит земля чужая –
Неласкова, угрюма и тверда.
Вокруг впереди, как залпом оглушая,
Кричат: - Вода, товарищи! Вода!
Я жадно пью.
Вода, что губы милой.
И все ж себя на мысли я ловлю:
Из родников России черпал силы я,
А здесь я просто жажду утолю.