Андрей Исаков

Магистраль на запад

Еще вчера на берегу Днепра
Гремела канонада огневая.
Всю ночь, сопротивляясь до утра,
Враги держались, кровью истекая.
Сегодня их, маневр предприняв ловкий,
Одним ударом вышиб Малиновский.
На лодках, на баркасах и понтонах
Пересекали воины реку.
У каждого гранаты и патроны
И автоматы к бою - начеку.
Их с ходу прикрывали пулеметы.
Ой, было ж пулеметчикам работы!
Но вот едва улегся этот шум,
А у Днепра бойцы уже другие.
И каждый воин, напрягая ум,
Орудия готовит трудовые.
Чтобы поднять разбитое войной,
Здесь нужен подвиг новый, трудовой.

Товарищ с Волги

Памяти Ивана Булкина, павшего в бою
за освобождение Ставрополя 20 января 1943 года

Январский снег,
Сухой и чистый,
Лежит в моем краю.
Я вспоминаю коммуниста,
Погибшего в бою.
Орудий гром Протяжно гулкий,
И бури свист и вой.
Однополчанин,
Друг мой Булкин,
Встает передо мной.
Лучами солнца прокаленный
Запомнился навек,
В просторы Родины
Влюбленный,
Отважный человек.
Мы по сугробам
Плыли брассом
На пламя городов.
И батарея пела басом
И жгла огнем врагов.
Мы жили дружно,
Но недолго
В дни ратного труда,
Но в памяти
Товарищ с Волги
Остался навсегда.
С душою юной и горячей,
Среди любых стихий
Он был поэтом настоящим,
Читал бойцам стихи.
И ждали Булкина солдаты
В окопах разных рот.
И было весело ребятам,
Когда поэт придет.
В сырой землянке,
Дымной, тесной,
Он находил уют,
Дарил бойцам стихи и песни.
Их и теперь поют.
Январский снег,
Сухой и чистый,
Лежит в моем краю,
Я вспоминаю коммуниста,
Погибшего в бою.

Песня ставропольских партизан

Пробивает солнце хмары
Копьями лучей.
Поседлали ставропольцы
Боевых коней.
Там за Доном, по Днепровью
Опустился мрак,
По равнинам и по балкам
Притаился враг.
Собирайтесь, партизаны,
Стариной тряхнем,
По захватчикам фашистам
Сталью полоснем.
Приумножим нашу славу,
Бить их будем так,
Как рубил Трунов когда-то,
Как громил их Шпак.
Ты не рой копытом землю,
Конь мой вороной,
Мы с победой возвратимся
Из полка домой.
Пробивает солнце хмары
Копьями лучей.
Поседлали ставропольцы
Боевых коней.

Да здравствует юность
Живущих сегодня!
Я прошел к вам полями,
Седыми от пепла,
Я прошел через битвы,
Страшней преисподней,
Сквозь грозы войны,
Что накалистей пекла.
Вам историю дней
Изучать по курганам,
По братским могилам,
По мраморным плитам.
Я же помню ее
По знаменам пробитым,
По товарищам павшим,
По собственным ранам.
Ваши головы подняты
Гордо, высоко,
Ваши сильные мускулы
Крепче металла.
Это Родина, юные,
Вас воспитала,
Охраняя покой ваш
Всевидящим оком.
Это Родина мужество
Вам подарила,
Научила высокому.
Гордому чувству.
Указала дорогу
И двери открыла
К большому труду
И большому искусству.
Да здравствует юность
Живущих сегодня!..

Вениамин Ащеулов

Ротная душа

Забыв про сон, оглушены пальбою,
Мы шли и шли, теряя счет боям,
И вместе с нами жил одной судьбою
Наш верный спутник - старенький баян.
За все тепло, что нам дарил с излишком,
Носил он имя: "Ротная душа".
Баян вручал в минуты передышки
Сам старшина солдату с Иртыша.
Тот брал баян и начинал спокойно,
Из своего родного далека.
Звук плыл и плыл, как звон от колокольни,
На благовестных крыльях ветерка.
В рассветный час дремали мирно хаты,
Разлив зари теснил ночную тьму.
И много дней не спавшему солдату
Все это представлялось, как в дыму.
Но вот баян, дохнув тревожным жаром,
Развеивал нахлынувшие сны.
И вздрагивали сполохи пожаров
На краткий миг умолкнувшей войны.
И разлетались мелкие печали,
И сердце снова устремлялось в бой.
...Но в этот раз аккорды не звучали,
мы в час затишья мысленно прощались
С тем, кто прикрыл товарища собой.
И тут поднялся паренек с Кубани
И, мертвой тишине наперекор,
Шагнул к баяну и без колебаний
Взял песни оборвавшейся аккорд.

Валентин Марьинский

Безусые, зеленые,
Почти что с детских пор,
Вели мы, в жизнь влюбленные,
Со смертью смертный спор.
Усталые до одури,
Бросались в шелест трав,
От Волги и до Одера
Отвагу расплескав.
И вспыхивала искрами
Во мраке редких снов
Непознанная, чистая
Солдатская любовь.
Мальчишеская, гордая,
Сияя, как весна,
От Волги и до Одера
Нас провела она...

Мы как все.
Мы работаем, ходим к знакомым
И под вечер
Играем с детишками дома.
Нас волнуют
Обычные, в общем, вопросы.
Мы поем,
Курим средних сортов папиросы.
Мы как все.
Мы с другими лишь в том не равны,
Что когда-то вернулись
С Великой войны.
Впрочем, давнее дело.
Положено людям
Забывать обо всем.
Только мы - не забудем.
Никогда не забудем,
Как выли метели,
как осколки жужжали
Да пули свистели...
Были ночи кошмарны,
А зори страшны...
Мы когда-то вернулись
С великой войны.
В нас бойцов не признать:
Ходим в мирном обличье.
Нет у нас ни погон,
И ни прочих отличий.
Только где-то в столе
Сохранились медали,
Те, которые нам
После схваток вручали.
Мы как все.
Мы с другими лишь в том не равны.
Что когда-то вернулись
С Великой войны.
Мы в беде и в веселье –
Как сверстники наши,
Разве сдержанней малость
Да чуточку старше.
Ибо жизнь нас пытала
Нещадно и круто.
Ибо годы вмешались
В иную минуту.
Мы как все.
Мы с другими лишь в том неравны,
Что когда-то вернулись
С Великой войны.
Мы еще друг о друге
Тоскуем, скучаем.
Телеграммы под праздник
Еще получаем.
Пишем в письмах:
"Ну, как там "скрипишь", однокашник?
Помнишь рощу за Вислой,
И бой рукопашный?" -
Нам еще по ночам
Снятся грозные сны:
Мы когда-то вернулись
С Великой войны.
Это было,
Как сказано выше,
Когда-то.
Но и нынче в душе -
Мы, как прежде, солдаты.
...Мы высокому долгу
Навечно верны.
Мы когда-то вернулись
С Великой войны.

Игорь Романов

Поезда сорок первого года

В.А. Журавлеву
В хатах, избах поблекшие малость
Фото - ратной поры "салажат",
"Это все, что от нас и осталось..." –
Молча губы парней говорят.
Захожу в эти избы и хаты.
Надеваю очки и гляжу.
И опять, пригибаясь, солдаты
К роковому бегут рубежу.
Вот сейчас на высотке запляшет,
Тишину расколов, пулемет,
И цепочку бегущую наших
На цветущей поляне сметет.
Вот сейчас над окопами вскинут
Взрывы веером бурый песок.
Вот осколки настильные мины
С визгом в чей-то ударят висок.
Под огнем наползет, завывая,
Туша танка на бешеный дзот
И крутнется, круша и ломая,
И на жаркой земле разотрет.
Вот уронят, пыхтя, бомбовозы
Капли черные, цель отыскав,
И обмотки на белой березе
Трепыхнутся, лохмотьями став.
И в леске молодом без помехи
Фрицы, наш захватив медсанбат,
Будут плоским штыком - для утехи –
Добивать безответных ребят.
А с востока, сигналя тревогу,
Эшелоны идут - далеки...
- Вы, ребятки, куда?
- На подмогу!
- Помоги вам Всевышний, сынки.
Так и вижу:
На запад, на запад
Паровозы дымы волокут...
И - теплушек махорочный запах.
И помеченный песней маршрут.
Как басы проводов в непогоду,
Слышу, горестно рельсы гудят –
Поезда сорок первого года
Навсегда в синеву небосвода
Развеселых увозят ребят.

Мама истово молилась

Молилась мама молча под лампадой.
Просила божьей милости она.
Совсем немного было маме надо:
Чтоб канула постылая война!
Чтоб муж, Степан, не сгинул до победы.
И - сын, кому в солдаты уходить;
Да выдюжить бы в одиночку беды,
Да огород весною посадить.
А за окном сплошная ночь гуляла
И ухала, и рушила, и жгла -
Который год!
Но все ей было мало.
И оседала на висках зола.
А Бог молитвы все-таки услышал:
Мы, поседев,
вернулись в старый дом.
И мама, радости не зная выше,
Теперь Творца молила о другом:
Чтоб ночь сплошной беды
не воротилась -
Довольно тех не считанных потерь!..
Да так, как мама истово молилась,
Никто, видать, не молится теперь.

Огороды

Делянки огородов сорок третьего.
Звон глуховатый сточенных лопат.
И болевой вопрос - не одолеть его! –
А вдруг без нас фашистов победят?
Пробьется к свету лист картошки бархатный,
И кукуруза стеблями стрельнет,
А мама, воду меряя цибарками,
Под каждый куст колодезной плеснет.
Оттянешь руки ведрами до вечера,
Устанешь и обмякнешь от жары.
Но твой участок, колышками меченный,
Продерган и окучен до поры.
Потом из репродуктора картонного
В тиши прогромыхает Левитан,
Что, оставляя города сожженные,
Враг отступает прочь по всем фронтам.
Не знаю до сих пор я выше гордости,
Не пережил волнения сильней,
Чем в пору ту и радости, и скорбности,
И веры в правоту грядущих дней.
Ровесник сада, старого и хворого,
На лавочке молчание храню.
Белы на горизонте тучи-бороды.
Трава у ног пожухла на корню.
Плывут, как сон, видения давнишние:
Осколок в абрикосовом стволе,
Зенитки громыхание под вишнями.
И - жданая
повестка
на столе.