Быль
День. Бричка. Перина. Сено... Налет самолетов... Кресты... Они налетели мгновенно И бросились с высоты. Нас четверо в бричке было, Гнедые в галоп пошли. Несли нас - в глазах рябило, Сквозь комья и пыль земли. Храпели в испуге кони, Несли нас - и без дорог!.. И вот - кувырки на склоне... И нас уберег лишь Бог. Тот день не забыт поныне – От немцев пришлось бежать... Четыре осколка в перине В тот день отыскала мать.
Памяти майора
Баллада На войне погибают, умирают там редко. А погибшие вечны в солдатском строю. В них стреляла война и упрямо, и метко. И остались они в том, последнем, бою. ...Под Берлином погиб наш сосед в сорок пятом. Откружило над полем войны воронье. Без отца подрастали Смирновы ребята, Приняв жизнь как была, не ругая ее. Годы шли. Было трудно до крика Петровне. Три мальчонки в избе! И ни каши, ни щей... Пустовали без хлеба и стол, и жаровни. Трудно было Петровне поднять малышей. Но Петровна растила, рыдая ночами, И корила войну - не Советскую власть. Как могли, помогали соседи харчами... И откуда у женщины сила бралась?! Вырос Вовка. Последыш. Тот и смелый, и ловкий. Из родного гнезда улетел, как птенец. И гордились в семье - Будет летчиком Вовка! Говорила станица: какой молодец! Через годы Владимир В майорских погонах Принял полк под Кабулом и вспомнил отца: Он услышал в бою, как взрывается порох. И дохнул на него смертный запах свинца. ...Он не знал, что его будут целые сутки Безуспешно и долго хирурги спасать. На могиле героя растут незабудки. Как же трудно Петровне цветы поливать!
Песня
Немало лет мне душу жжет Та песня, всем знакомая. Она и нынче нас зовет: "Вставай, страна огромная!" Та песня шла сквозь смерть и страх От города до города. Да и теперь слезой в глазах Вскипает песня гордая. Не раствориться песне той, Не отзвучать мелодии. Она - как Гимн страны родной, Как вечный плач истории.
Владимир Гнеушев
Фронтовые версты
Рядовой Памяти отца моего Он убит в боях за Севастополь Синим майским днем В сорок втором. И на дне глубокого окопа Был он похоронен под огнем. Солнце ослепило и погасло... Покидали гавань корабли. Лишь насквозь простреленную каску Мне спустя полгода принесли Да его последнюю записку, Где писал он раненой рукой, Что здоров и жив, что немец близко, А до смерти очень далеко. Что в дыму последней перепалки, Пулям и снарядам вопреки, Вспыхнули на бруствере фиалки, Словно мирной жизни огоньки. "Я вернусь. Ты верь в мою удачу. Ну, а если все же не вернусь - Ты не плачь. Мужчины, брат, не плачут. Перед одиночеством не трусь. В жизни будь и храбрым ты, и чистым, На судьбу обиду не таи. И тебе помогут коммунисты - Побратимы кровные мои..." Огненный глухой удар свинца... И припомнил я тогда рожденье Коммуниста - моего отца. Этот давний день и был началом Верной биографии его... Корабли тонули у причалов. Не дожив до срока своего. И, шинели скручивая в кольца, Прямо на Гражданскую войну С песней уходили комсомольцы В ту или иную сторону. Ставрополье. Степь да буераки, Пыльные окопы у реки. Залегли в них яростные в драке За свою свободу батраки. А навстречу бьет огонь летучий Так, что не поднимешь головы От родной, хрустящей и колючей, Высохшей без времени травы. Комиссар, седой и угловатый, Передал тихонько по цепи: "По сигналу все вперед, ребята, А пока не встану я - терпи!" Приподнялся - и упал без крика. В этот миг рванулся в полный рост Лентой подпоясанный, как лыком, Парень, как и все другие, прост. А когда пришло победы чудо, К парню подошли бойцы, теплы. - Как тебя зовут? - Да ты откуда? - Звать Григорьем. Я из Кевсалы... Много дней нелегких пролетело, Отгремело много битв, пока Стал отец большим и загорелым, Комиссаром красного полка. Я его запомнил вот такого: Не в уют домашний, не в тепло - С визой Ставропольской совпартшколы Он приехал в дальнее село. Для покоя все пути обрезав, Он забот своих не позабыл: Сколько уходил из-под обрезов, Скольких поджигателей словил! Все белее, словно от мороза, Становились у отца виски. Но рождались и росли колхозы, Поднимались к жизни бедняки. И опять дороги, переходы, Каждый раз туда, где жарче бой. Где он только не был в эти годы, Партии великой рядовой! Я запомнил утро голубое, Пионерский лагерь у реки. Подошли нестройною толпою К берегу крутому топольки. Я ногами босыми протопал По тропинке узенькой туда, Где следы забытого окопа Заросли травою навсегда. Было тихо. Было очень тихо. Но уже гудели над страной Бомбовозы черные, как лихо, Кровь и муки сея за собой, И шинели скручивая в кольца, За вою свободу на войну С песней уходили комсомольцы, Но теперь уж в сторону одну. А к врачам ломились ветераны, Требовали годности сполна, Старые показывали раны И с войны Гражданской ордена, О покое не хотели слышать. Право их попробуй отними: "Мы Климент Ефремычу напишем, Он вас пропесочит, черт возьми! Мы когда-то вместе воевали!.. И теперь не хуже молодых!" И врачи позиции сдавали Перед бурей доводов таких. И на фронт летело продолженье Биографий, верных до конца... Я припомнил это в день рожденья Коммуниста - моего отца. С каждым утром тяжелее росы, Дни яснее, гуще синева, На лесные, сизые покосы Облетает желтая листва. "Он убит". Но в радости и в горе Говорит и действует со мной, Истину отстаивая в споре, Партии великой рядовой. Совестью моей и честью стал он, Человечьим долгом на земле И коммунистическим уставом На рабочем на моем столе. "Я вернусь. Ты верь в мою удачу. Ну, а если все же не вернусь - Ты не плачь. Мужчины, брат, не плачут. Перед одиночеством не трусь..." Я не знал трусливых колебаний, С совестью своею не был врозь, Хоть немало тяжких испытаний Повстречать мне в жизни довелось. Ну, а если так случится - струшу, Другу своему не помогу, От людей, как зверь, захлопну душу, Ради личной выгоды солгу, Не пойду в дорогу ночью мглистой, Чтоб помочь товарищам своим, Пусть меня карают коммунисты - Побратимы кровные твои. Родина! Отныне и вовеки, В трудной человеческой судьбе, Всем, что есть родного в человеке, Я обязан именно тебе.
ВЛАДИМИР СКОРИК
Нависли танки над окопом.
Посвящается комбату-3 1161 гвардейского полка Шепетовской Краснознаменной орденов Богдана Хмельницкого и Александра Невского дивизии, освобождавшей города Кавказских Минеральных Вод, майору Василию Лаврищеву, павшему смертью храбрых в боях за Родину. Нависли танки над окопом. В падучей корчится земля. Из леса высыпала скопом Пехота вражья - на поля. Глядят ребята на комбата, На миг теряя веру в жизнь, Но слышат властное: "Ребята, Мы поживем еще - держись!.." И вот, в руке зажав гранату, Идет он в полымя огня. И заслонил солдат комбата, Забыв, что сердце - не броня. ...Туман клубился по низинам. Палили пушки наугад. А над убитым, как над сыном, Склонился раненый комбат...
Эффенди Капиев
Нам Победа далась нелегко, Не стучали мы в грудь кулаком, Не трезвонили в колокола. Нам Победа далась нелегко, Боль земли нашей болью была. Из окопов, водой залитых, Поднимались мы молча в атаку. Сколько скошено нас, молодых, По изрытому бомбами шляху!.. Мы Победою бредили все, Отчий дом заслоняя грудью, На кипящей огнем полосе Подбирали нас, мертвых, люди. Хоронили в могилах братских Далеко от родимого края. Соколят в шинелях солдатских Принимала земля сырая.
27/ХП-41г. Пятигорск
В бой!
Бывшим красным партизанам Ставрополя, сформировавшим свою добровольческую кавалерийскую дивизию. На запад идут эшелоны, В багровом дыму города. Колонны, колонны, колонны, И в небе далеком звезда. По коням, орлиное племя! Страна вас на подвиг зовет! И суровое, грозное время Мы смотрим спокойно вперед. НАМ выпала доля святая – И жестокой борьбе победить. Фашистских стервятников стая Грозит наше солнце затмить. Мы в смертных боях возмужали, Они м и метелью клялись, На наших железных скрижалях Начертано: "Смерть или жизнь!" Вперед, партизанское племя, На подвиг страна нас зовет! Суровое, славное время Крылами орлиными бьет. Горят наши давние раны, Сердца наши гневом полны. На подвиг, бойцы-партизаны, Великой отчизны сыны. Не наша ли молодость снова Бросает нас в седла, друзья? Не голос ли Кости Трунова Бушует, фашистам грозя? Встает из могилы Ипатов. - В поход, казаки! Не робей! – По вьюжным степным перекатам Скликает бойцов Кочубей. Не пепел ли прошлых пожаров Щемит наше сердце опять?.. Ответим же, братья, ударом! Неужто мы прожили даром?.. Костей палачам не собрать! На запад идут легионы, В багровом дыму города. Колонны, колонны, колонны, И в небе далеком звезда... Палач не минует расплаты. Идем мы бессмертной тропой, Сверкающей славой объяты, В последний, решающий бой!
9/I-1942 г.
Народ
Здесь нет равнодушных! Мы все, как один, в дозоре! Одна у нас цель, одни у нас радость и горе. Мы встали железной стеной, в тылу и на фронте едины, Готовые к битвам и к жертвам в суровую эту годину. И ночью и днем на фронте штыком и гранатой, И ночью и днем в тылу у станка и с лопатой, Мы заняты делом одним, одной только думой объяты: Развеять врага и время приблизить расплаты. Победа за нами! Мы всё перетерпим, товарищ! Мы всё будем помнить - и кровь, и кошмары пожарищ. Ответит нам враг за все злодеянья сторицей, И скроется тьма, и свет озарит наши лица. Врагам не постичь, не измерить могущество наше, В сердцах у нас гнев, и взор наш в спокойствии страшен. Мы воины все, и наши колонны несметны. И подвиги наши, и наши победы бессмертны.
Сергей Рыбалко
Память
В семейном кругу в День Победы, Слегка захмелев от вина, Отец мой с задумчивым дедом Сидит и дымит дотемна. И глядя с грустинкою зыбкой, И гладя рукою висок, Он просит с печальной улыбкой: "Сыграй фронтовую, сынок". И я без конца, что есть мочи, Без всяких вступлений и слов Играю про синий платочек, Ничуть не жалея мехов. А он то молчит, то вздыхает, Весь в думах о грозной поре. Друзей фронтовых вспоминает И огненный шквал на Днепре. А песня кружится, как заметь, До слез обжигая сердца. И годы проходят, но память Блестит на медалях отца.
Баллада о мужестве
Посвящается защитникам и Клухорского перевалов Ночь. Горы. В ущелье И холод, и мрак. А там, на вершине, Засел грозный враг. Его надо сбросить Любою ценой. И взводный сказал: "Шаг вперед, Кто со мной". Шагнули все строем Вперед, как один, С решимостью твердой, С отвагой в груди. И каждый дал клятву. Нет клятвы сильней: "Клянусь, коль сорвусь я, Не выдам друзей!" Без связки, Цепляясь За выступы скал, Они поднимались, И каждый - молчал. И тот. кто срывался Во мрак и метель, Сжав зубы, без крика, Как камень, летел. Под утро они У скалы на краю Схватились с врагом В рукопашном бою. Лишь кончился бой. Чуть прищурив глаза, "Спасибо всем", - Выдохнув, Взводный сказал. И не было выше Награды для них, Чем эти слова Средь вершин снеговых. Когда над Кавказом Сочится закат, Я вижу в нем кровь Тех погибших солдат, Чью память И мужество Вечно хранит Огонь у могил И суровый гранит.
