Лев Мей

ГВАНАГАНИ

(Отрывок из поэмы "Колумб")
Где цветущий Гванагани,
Красоты чудесной полн,
На далеком океане
Подымается из волн;
Где ведет свой круг экватор;
Где в зеленых камышах
Шевелится аллигатор;
Где на .девственных полях
Разостлалися пататы;
Каплет с тара млечный сок;
Бледно-жёлтый маниок
Разливает ароматы;
Где играет ветерок
На листках сальсапарели,
Как на жалобной свирели;
Где кружится над травой
Насекомых легких рой;
Где из пальмового ствола
Льются листья через край,
Где порхает в них веселый
Разноцветный попугай;
Где на птичках с изумрудом
Спорят яхонт и топаз;
Где- над лиственным сосудом
Золотистый ананас
Из земного вывел лона
Многогранную корону;
Где весь год канва лугов
Шита бисером цветов;
Где под тяжестью плодов
Гнется книзу ветвь банана;
Где мелькают в тростниках
Змеи, утии, гуаны, -
Там в каштановых лесах,
Тем в древесных шалашах,
Вдоль затопленной саванны,
Дикий варварский народ
Жизнь свободную ведет.
Там дикарь с головоломом
И с копьем из тростника
Гонит робкого зверька,
Иль по горным он обломам
Смело лезет за гнездом
Краской цапли, - иль потом,
Диким зверем не пугаем,
За зеленым попугаем
В лес кокосовый бежит;
А в тени дерев лежит
На гамаке, в полдень жаркий,
Медноцветная дикарка;
Иль она с закатом дня
У зажженного огня,
Полный гибельной отравы,
Выжимает сок кассавы,
Или в легком челноке,
Смелой ручкой налегая
На послушные пагаи,
Мчится резвая, нагая,
По излучистой реке.
Как проста и как спокойна
Жизнь беспечных дикарей!
И мучительный и знойный
Не знаком им жар страстей.
В них добра не зрело семя
И порока голос тих;
Как им жить: то знают Земе,
Старый Бутий и кацик.
Их закон один - свобода.
Их желания - покой,
Водит их инстинкт слепой,
Учит их - сама природа.
Чудны эти племена,
И природа там чудна;
Полно всё очарованья,
И недавнего созданья
Там на всем печать видна.
1840 г.

Николай Огарев

АМЕРИКА

Среди океана
Лежала страна,
И были покойны
Ее племена.
Под небом лазурным
Там пальмы росли
На почве обильной
Прекрасной земли.
Беспечны и вольны
Там были отцы,
И жены, и дети,
И мужи - бойцы.
Пришли европейцы:
Земля им нужна -
И стали туземные
Гнать племена.
И всех истребили, -
Последний бежал,
В лесах проскитался,
Без вести пропал.
Нет даже преданий!
Прошло время то,
И как оно жило -
Не знает никто.
И знаем мы только:
Теперь его нет!
Зачем оно было?
Кто даст мне ответ?
Январь 1842 г.

Константин Бальмонт

ИЗ СТРАНЫ КВЕТЦАЛЬКОАТЛЯ

Братья мыслей, вновь я с вами, я, проплывший
океан,
Я, прошедший срывы, скаты голых скал
и снежных гор,
Гордый жаждою увидеть вечно-солнечные
стран,
Я принес для звучных песен новый красочный
убор.
Я спою вам, час за часом, слыша вой и свист
метели,
О величии надменном вулканических вершин,
Я спою вам о колибри, я спою нежней
свирели
О стране, где с гор порфирных смотрит
кактус-исполин.
О стране, где в чаще леса расцветают
орхидеи,
Где полями завладели глянцевитости агав,
Где проходят ягуары, где шуршат
под пальмой змеи,
Где гремят цикады к Солнцу меж гигантских
пышных трав.
О стране, где мир созвездий предстает иным
узором,
Где сияет каждый вечер символ жизни -
Южный Крест,
Где высоко в странном небе опрокинуто
пред взором
Семизвездье Скандинавов, Ursa Major*
льдяных мест.
Слыша северных метелей стоны, бреды,
вскрики, шумы,
В час радений наших зимних, при мерцании
свечей,
Я вас вброшу в дождь цветочный из владений
Монтезумы,
Из страны Кветцалькоатля, из страны
крылатых змей.

Константин Бальмонт

НА ПИРАМИДЕ УКСМАЛЬ

Свободна вопя человека,
Разгульно бешенство страстей.
Спроси безумного Ацтека,
Спроси о цвете орхидей.
О том, как много вспышек жадных
Среди тропических лесов.
О жатвах мира, странных, страдных,
Под гром небесных голосов,
Непостижимые изломы
В сердцах жрецов и палачей,
Разрывы, молнии, и громы,
И кровь, хмельная от лучей.
И кровь, и кровь, своя, чужая,
На высях стройных пирамид.
Где, светоч бездн, доныне, злая
Агава, хищный цвет, горит.

* Ursa Мajor - Созвездие Большой Медведицы (лат.)

Жак Ришпен (перевод О.Чюминой)

ЗАВОЕВАТЕЛЬ

Заснула гавань... В тишине
Угас огонь в моем окне.
Качайся тихо на волне,
Корабль моих мечтаний!
Едва затеплится заря,
Поднимем дружно якоря.
Влекут нас сильные моря
И страсть завоеваний.
Друзья, оставим старый свет,
Где солнце скупо шлет привет,
Где часто облаку во след
Стремился я бесплодно.
Поют в дубравах соловьи,
Но там, где пенятся струи,
Там крылья мощные свои
Раскинем мы свободно.
Простите, мать, жена моя,
И вы, знакомые края!
Я знаю, бедствует семья,
И всё ж ищу разлуки.
Манит меня опасный путь,
Свободно жажду я вздохнуть,
В крови и злате окунуть
Хочу победно руки.
На абордаж, конквистадор!
Вперед! Да здравствует Баюр!
Пускай повсюду, как кондор,
Мелькает парус черный!
А здесь краса и аромат,
И убран весь небесный сад
Сияньем огненных плеяд,
Как сеткою узорной.

Жозе-Мариа де Эредиа (перевод Н. Гумилева)

КОНКИСТАДОРЫ

Как вылет кречетов от их родимых скал,
Устав дырявые донашивать кафтаны,
Прощались с Палосом бойцы и капитаны;
Сон героический и грубый их ласкал.
И плыли покорить тот сказочный металл,
Которым славятся неведомые страны;
Клонили к Западу их мачты ураганы,
К таинственной земле их гнал широкий вал.
Эпические дни им обещая вскоре,
Фосфоресцируя, тропическое море
Баюкало их сон в мираже золотом;
Иль с каравелл они, склонясь на меч железный,
Смотрели, как встают на небе, им чужом,
Созвездья новые из океанской бездны.

Жозе-Мариа де Эредиа (перевод студии М. Лозинского)

ИСТОЧНИК ЮНОСТИ

Хуан Понс де Леон, послушный сатане,
За долгий век познав все тайные доктрины,
Отправился искать, когда пришли седины,
Родник здоровия в неведомой стране.
Со стаей кораблей он в неотступном сне
Три года бороздил безлюдные пучины,
И вот, за мглой Бермуд, из-за мелей и тины,
Флорида выросла, подобная весне.
Тогда конкистадор, свой бред благословляя,
В сверкающей земле, у гробового края,
Стяг предков водрузил слабеющей рукой.
Старик, ты был счастлив, и ты добился права
Считать ничтожной смерть перед твоей мечтой;
Бессмертной, юностью тебя венчала Слава.

Жозе-Мариа де Эредиа (перевод студии М. Лозинского)

CAROLO QUINTO IMPERANTE*

Он имя славное над многими вознес,
Затем, что в Новый Свет открыл пути армадам,
Когда меж островов шел Королевским Садом,
Где ветер напоен дыханьем вешних роз.
Не годы, а волна, и блеск и грохот гроз,
И в тишине морей, неведомых прохладам,
И ужас, и любовь сирены с ясным взглядом
Осеребрили- смоль его густых волос.
Он торжеством покрыл Кастилью. По вселенной
Ее могущество несли его суда,
Чтоб солнце для нее не меркло никогда, -
Варфоломей Руис, меж кормчих несравненный,
В чьем родовом гербе о прошлом говорят
Ствол черный якоря и золотой канат.

*Carolo Quinto imperante - в правление императора Карла V (лат.).

Жозе-Мариа де Эредиа (перевод Г. Шенгели)

ПРЕДОК

Клодиюсу Поплену
То слава провела победные морщины
На Сумрачном лице великого бойца,
Чей непреклонный лоб несет следы рубца,
Загар суровых битв и солнечной лавины.
Пройдя все острова, нагорья и равнины,
Везде воздвиг он крест. От крайнего зубца
Над лестницею Анд до пенного кольца
Флоридских отмелей он мчал штандарт свой
львиный.
Для внуков дивными уколами иглы
На латах бронзовых, о Клод, из мутной мглы
Вновь к жизни вызови задумчивого предка.
И пусть его глаза с угрюмою мечтой
В эмали пламенной следят остро и метко
Сверканья гордые Кастильи Золотой.

Жозе-Мариа де Эредиа (перевод Г. Шенгели)

ОСНОВАТЕЛЮ ГОРОДА

Устав преследовать Офир неуловимый,
В излоге берега у этих чудных вод
Штандарту короля ты даровал оплот
И новый Карфаген воздвиг - неодолимый.
Ты славы пожелал, навек неистребимой,
Надеясь навсегда замкнуть ее полет
В кровавой впадине, где город твой цветет;
Но - на песке мечта и тает точно дымы.
Лазурью дьявольской задушен, Карфаген
С дворцами черными узрел паденье стен
В горячечный прибой, в алканье Океана.
И только шлем хранит, о конкистадор, твой
Свидетельство герба о грезе, солнцем пьяной,
Твой град серебряный под пальмой золотой.