Лев Озеров

Природа русской рифмы такова:
Аукаются вовсе не слова,
А их значенья, явленные в звуках.
Как деды возрождаются во внуках -
Через строку по степени родства, -
Так неожиданно, свободно, кстати
Аукаются звуковые рати,
Смыкаются, расходятся, потом
Опять смыкаются, и некий гром
Ворчит, подтрунивает над строкою,
Она, как шнур бикфордов, под рукою
Бежит, чтобы взорваться наконец,-
И вот стихотворения венец.
Но возникает новое звучанье,
Как вестник смысла и как обещанье,
Что будет жизнь, что будет речь жива.
Природа русской рифмы такова.

Давид Самойлов

Слова

Красиво падала листва,
Красиво плыли пароходы.
Стояли ясные погоды,
И праздничные торжества
Справлял сентябрь первоначальный,
Задумчивый, но не печальный.
И понял я, что в мире нет
Затертых слов или явлений.
Их существо до самых недр
Взрывает потрясенный гений.
И ветер необыкновенней,
Когда он ветер, а не ветр.
Люблю обычные слова,
Как неизведанные страны.
Они понятны лишь сперва,
Потом значенья их туманны.
Их протирают, как стекло,
И в этом наше ремесло.

Давид Самойлов

Хлеб

Не попрекайте хлебом меня. Не до веселья,
Ибо с тревогой на поле свое взираю.
Сам свой хлеб я сею.
Сам убираю.
Вы меня хлебом пшеничным, я вас зерном слова -
Мы друг друга кормим.
Есть и у слова своя полова.
Но и оно растет корнем.
Без вашего хлеба я отощаю.
Ну а вы-то -
Разве будете сыты хлебом да щами
Без моего звонкого жита?
Из одного перегноя растут колос пшеничный
и колос словесный.
Знаю, что ждут хлебные печи.
В русское небо с заботой гляжу я, пахарь безвестный,
Жду, что прольются благие дожди в пахоту речи.

Виктор Боков

Е. Винокурову

* * *
Мну слова, как глину, как тесто,
На кирпичи и на калачи.
Каждое слово не минет ареста,
Если не будет острей, чем мечи.
Сколько с утра у стола их толпится,
Возле скрипящей биржи труда.
Каждому слову на полке не спится,
Каждое слышит: - Туда! - Не туда!
Нежное слово, как нерест налимий,
Грубое, как рукава кузнеца,
Яркое, как переспевший малинник,
Горькое, как аромат чабреца.
Слуги мои! Я - ваш царь! Не покиньте!
Врезался крест мой в покатости плеч.
Самое свежее слово мне выньте
Правду глаголить, истиной жечь!
1956

Виктор Боков

Слова

Слова, как сыры,
Ноздреваты и пряны,
Да разве они виноваты,
Что пьяны?
Слова, как бахча,
Где медовые дыни,
Слова, как привянувший
Стебель полыни.
Слова, как укроп,
Как гвоздика с корицей.
Не каждому могут они покориться
Не каждый из них
Будет вить,
Что захочет,
Не каждый брусок
Этот ножик наточит.
Слова - полукрик,
Полушепот полночный.
Слова, как дворец
И как дом крупноблочный.
Люблю их!
Они моя пища и пытка,
И нет мне целебней,
Прекрасней напитка.

Виктор Боков

У пахаря была метафора,
Луну он называл серпом.
Словесность у него
распахана,
Засеяна живым зерном.
Он лошадь называл -
лошадушка
Овцу он величал -
овечушка,
Жену приветствовал:
- Душа моя,
Скажи мне доброе
словечушко!
Надел свой величал -
полосынька,
А травушку косил -
шелковую.
К росе он обращался -
росынька,
Чтоб рыть, лопату брал
штыковую.
Мужик! Слова его
двужильные,
В них тяжесть, и они
не мечутся.
Мужицкие слова
дружинами
Стояли за свое Отечество.
А ты, поэт, открыл ли
залежи
Руды, в которой слово
веское?
И много ли ты книг издал
уже,
Где слово с радугой
соседствует?!

Белла Ахмадулина

Слово

«Претерпевая медленную юность,
впадаю я то в дерзость, то в угрюмость,
пишу стихи, мне говорят: порви!
А вы так просто говорите слово,
вас любит ямб, и жизнь к вам
благосклонна»,-
так написал мне мальчик из Перми.
В чужих потемках выключатель шаря,
хозяевам вслепую спать мешая,
о воздух спотыкаясь, как о пень,
стыдясь своей громоздкой неудачи,
над каждой книгой обмирая в плаче,
я вспомнила про мальчика и Пермь,
И впрямь - в Перми живет ребенок
странный
владеющий высокой и пространной,
невнятной речью, и, когда горит
огонь созвездий, принятых над Пермью,
озябшим горлом, неспособным к пенью,
ребенок этот словно говорит.
Как говорит ребенок! Неужели
во мне иль в ком-то, в неживом ущелье
гортани, погруженной в темноту,
была такая чистота проема,
чтоб уместить во всей красе объема
всезнающего слова полноту?
О нет, во мне - то всхлип, то хрип,
и снова
насущный шум, занявший место слова
там, в легких, где теснятся дым и тень,
и шее не хватает мощи бычьей,
чтобы дыханья суетный обычай
вершить было не трудно и не лень.
Звук немоты, железный и корявый,
терзает горло ссадиной кровавой,
заговорю - и обагрю платок.
В безмолвие, как в землю, погребенной,
мне странно знать, что есть в Перми
ребенок,
который слово выговорить мог.
1965

Белла Ахмадулина

Я лишь объем, где обитает что-то,
чему малы земные имена.
Сооруженье из костей и пота -
его угодья, а не плоть моя.
Его не знаю я: смысл-незнакомец,
вселившийся в чужую конуру -
хозяев выжить, прянуть в заоконность,
не оглянуться, если я умру.
О слово, о несказанное слово!
Оно во мне качается смелей,
чем я, в светопролитьи небосклона,
качаюсь дрожью листьев и ветвей.
Каков окликнуть безымянность способ?
Не выговорю и не говорю...
Как слово звать - у словаря не спросишь,
покуда сам не скажешь словарю.
Мой притеснитель тайный и нетленный -
ему в тисках известного тесно.
Я растекаюсь, становлюсь вселенной,
мы с нею заодно, мы с ней - одно.
Есть что-то. Слова нет. Но грозно кроткий
исток его уже любовь исторг.
Уж видно, как его грядущий контур
вступается за братьев и сестер.
Как это все темно, как бестолково.
Кто брат кому и кто кому сестра?
Всяк всякому. Когда приходит слово,
оно не знает дальнего родства.
Оно в уста целует бездыханность.
Ответный выдох - слышим и велик.
Лишь слово попирает бред и хаос
и смертным о бессмертья говорит.

Евгений Евтушенко

Как-то стыдно изящной словесности,
отрешенности на челе.
Как-то стыдно натужной небесностя,
Если люди живут на земле.
Как-то хочется слова непраздного,
чтоб давалось оно нелегко.
Все к Некрасову тянет, к Некрасову,
ну, а он - глубоко-глубоко...
Как-то стыдно сплошной заслезненности,
сострадательства с нимбом борца.
Как-то стыдно одной заземленности,
если все-таки есть небеса.
Как-то хочется слова нескушного,
чтоб лилось оно звонко, легко,
и все к Пушкину тянет, все к Пушкину,
ну, а он - высоко-высоко...
1965

Лев Смирнов

Слово

За окном моим город грохочет,
Натыкаются сны на дома ...
Мое слово проснуться не хочет,
И меня оно сводит с ума.
Отдающее мятой степною,
Слово спит - и ему нипочем
Звон трамвайный за тонкой стеною,
Разговоры дождя с кирпичом.
А когда-то, когда мне казалось,
Что звезда зарывается в стог, -
И на шепот травы просыпалось,
И на птичий безмолвный кивок.
Жизнь над зыбкой его проносила
Гул столетий и гомон берез,
И стрела его сердце пронзила,
И пропеллер над степью пронес.
Воду, пламя и медные трубы -
Одолело, смеясь, по весне...
Спит, усталое. Жесткие губы
Что-то детское шепчут во сне.