Н. Отрада

Почти из моего детства

Я помню сад,
круженье листьев рваных
да пенье птиц, сведенное на нет,
где детство словно яблоки шафраны
и никогда не яблок ранет.
Оно в Калуге было и в Рязани
таким же непонятным, как в Крыму;
оно росло в неслыханных дерзаньях,
в ребячестве, не нужном никому;
оно любило петь и веселиться,
и связок не жалеть голосовых…
Припоминаю: крылышки синицы
Мы сравнивали с крыльями совы
И, небо синее с водою рек сверяя,
Глядели долго в темню реку.
И, никогда ни в чем не доверяя,
Мы даже брали листья трав на вкус.
А школьный мир? Когда и что могло бы
соединять пространные пути,
где даже мир – не мир, а просто
глобус,
его рукой нельзя не обхватить…
Он яблоком, созревшим на оконце,
казался нам.
На выпуклых боках –
Где Родина, там красный цвет от
солнца,
а остальное зелено пока.

Н. Отрада

Осень

Сентябрьский ветер стучит в окно,
Прозябшие сосны бросает в дрожь.
Закат над полем погас давно.
И вот наступает седая ночь.
И я надеваю свой желтый плащ,
центрального боя беру ружье.
Я вышел. Над избами гуси вплавь
Спешат и горнистом трубят в рожок.
мне хочется выстрелить в них с плеча,
в летящих косым косяком гусей,
но пульс начинает в висках стучать.
«Не трогать!» - мне слышится
из ветвей.
И я понимаю, что им далеко,
гостям перелетным, лететь
и лететь.
Ты, осень, нарушила их покой,
отняв болота, отбила степь.
Предвестница холода и дождей,
мороза – по лужам стеклянный
скрип, -
тебя узнаю я, как новый день,
как уток, на юг отлетающих, крик…

Н. Отрада

Одно письмо

Вот я письмо читаю,
а в глазах
совсем не то,
что в этих строках, нет.
Над полем, Поля,
полнится гроза,
в саду скрывает ветер
яблонь цвет.
Ты пишешь:
«Милый,
выйдешь – близок Дон,
И рядом дом.
Но нет тебя со мной.
Возьмешь волну донскую
на ладонь,
но высушит ее
полдневный зной».
Так пишешь ты…
В разбеге этих строк
другое вижу я –
шумят леса…
К тебе я ласков,
а к себе я строг.
И грусти не хочу.
Ты мне была близка.
Но как все это
трудно описать,
чтоб не обидеть…
Знаешь,
я б сказал –
меж нами нет границ
на много лет.
Над полем, Поля,
полнится гроза,
в саду срывает ветер
яблонь цвет.
В душе –
дороги жизни,
между гроз,
а я иду,
товарищи вокруг.
Попробуй это все понять
без слез
и, если можешь, жди,
мой милый друг.

В. Позорин

Перед боем

Я в бой иду. Прощай, до встречи скорой,
Моя родная старенькая мать!
Ты в жизни много испытала горя,
Не надо сердце грустью волновать.
Твои я помню песни с колыбели,
И голос твой, душевный и простой,
За нашей хатой три высоких ели,
И во дворе подсолнух золотой.
Ты подарила жизнь мне молодую,
Тебя я в сердце свято берегу.
И перед боем я тебя целую,
Волнение сдержать я не могу.
Моя рука не дрогнет от удара:
Я буду там, где яростнее бой.
И буду бить виновников пожара,
Чтобы скорее встретиться с тобой.
Я в бой иду и верю в нашу силу,
Как веришь ты, моя родная мать.
Тебе не будет совестно за сына –
Не надо сердце грустью волновать.

С. Росин

Человек

Вижу:
Из пепла возник
Чудовищный зверь,
Грозный властитель
Всех сил, беспощадных и злобных,
Шаг его равен длине океана,
Дышит он ядом
И пламенем брызжет холодным,
Темный воитель.
Как сухостой,
Вырывает он с корнем хребты,
Рушит обжитые стены,
Милые сердцу пороги.
Заплутался в руинах
Чудовищный зверь
И не знает,
Куда теперь
Приведет его
Злая дорога.
Словно сорвавшийся с привязи
Яростный смерч,
Захлебнулось чудовище
В черном позоре
И несет горе,
И несет смерть
И мне,
и ему,
и тебе –
и каждому.
Рушит и жжет,
Убивает и жжет,
И не может
Заливать кровоточащей жажды.
Его вечный враг –
Человек созидающий,
Обуздавший
И землю и небо.
Он пепел сдувает,
Раздувает пожарища,
Чтоб не было книг,
Чтоб не было хлеба!
Звезды
Овцами сбились в кучку,
Будто за ними
Он тоже гонится.
Все ближе и ближе.
Вон за той тучей
Хочет украсть
Человечье солнце.
Но навстречу ему
Молодая страна
В миллионном упоре,
Как один богатырь.
Поднялась,
Чтобы с горем и смертью поспорить.
Трудный час…
Черный час.
Но и сердцем
И разумом верю:
Человек победит зверя.

С. Росин

***

Я себе вопрос серьезный
Задаю не в первый раз:
Если час настанет грозный,
Как ты встретишь этот час?
Не колеблясь, не тоскуя,
Можешь ты отдать в бою
За страну свою родную
Жизнь и молодость свою?
Я спрошу и вновь отвечу
Стуком сердца своего,
Что любимую покину,
Не позволю провожать,
Что меня родному сыну
Не удастся удержать.
Не смутят ни мрак холодный,
Ни внезапный блеск штыка.
Облегчит мой шаг походный
Мужественная строка.

Г. Суворов

***

Еще утрами черный дым клубится
Над развороченным твоим жильем.
И падает обугленная птица,
Настигнутая бешеным огнем.
Еще ночами белыми нам снятся,
Как вестники потерянной любви,
Живые горы голубых акаций
И в них восторженные соловьи.
Еще война. Номы упрямо верим,
Что будет день, - мы выпьем боль до дна.
Широкий мир нам вновь раскроет двери,
С рассветом новым встанет тишина.
Последний враг. Последний меткий выстрел.
И первый проблеск утра, как стекло.
Мой милый друг, и все-таки как быстро,
Как быстро наше время протекло!..
В воспоминаньях мы тужить не будем,
Зачем туманить грустью ясность дней?
Свой добрый век мы прожили как люди –
И для людей.

Г. Суров

***

Хотя теперь сонеты и не в моде –
Узки, тесны, простора мысли нет,
Сентиментальны по своей природе,
В четырнадцати строчках сжат поэт…
Пусть будет так. Пусть небылицы бродят.
На старый кедр пролей ты новый свет, -
Поэт, скажи сонетом о походе,
И по-иному заблестит сонет.
В четырнадцать чеканных светлых строк
Вложи времен живую эпопею…
И что ни слово, ни строка – рывок.
Сонет – снаряд смертельный по врагу,
Петля врагу кровавому на шею,
Кровь, пламенеющая на снегу.

Г. Суров

Снайпер

Он такой же, как все,
Только глаз быстрей.
Видит так же, как все,
Только видит ясней.
Среди многих теней
Придорожных берез
Выделяет одну
В человеческий рост.
Среди многих одну
Выделяет он.
И винтовка к плечу.
И курок взведен.
И над мушкою дым –
Соболиный хвост.
Грузно падает тень
В человеческий рост.

Г. Суров

Сочилась кровь

Сочилась кровь, и свет бежал из глаз.
Сверкнул огонь – и вдруг огонь погас.
А он дрожал, как будто кто-то гвоздь
Вбивал в его раздробленную кость.
Но лишь на миг в себя он приходил –
Ползти старался из последних сил
Туда, где на ветру дрожит трава,
Где катит волны к берегу Нева.
Туда, где лодки… где прохлада… Но
Летит земля на грудь… В глазах темно…
И кажется… все прошлое забудь!
На половине оборвался путь…
Но вдруг на грудь твою сошла заря,
Весенней белой яблоней горя.
В твои глаза два синие цветка
Вдруг посмотрели. О, как жизнь сладка!..
И девушка, в руке зажав бинты,
Тебе сказала: «Жить! Жить будешь ты!..»