Е . Евтушенко

Я комнату снимаю на Сущевской.

Успел я одиночеством
пресытиться,
и перемены никакой
существенной
в квартирном положеньи
не предвидится.
Стучит,
стучит моя машинка пишущая,
а за стеной соседка,
мужа пичкающая,
внушает ему сыто без конца,
что надо бы давно женить жильца.
А ты,
ты где-то,
как в другой Галактике,
и кто-то тебя под руку
галантненько
ведет —
ну и пускай себе ведет.
Он тот, кто надо,
ибо он не тот.
Воюю.
Воевать — в крови моей.
Но, возвращаясь поздней ночью,
вижу я,
что только кошка
черно-бело-рыжая
меня встречает у моих дверей.
Я молока ей в блюдечке даю,
смотрю,
и в этом странном положеньи
одержанная час назад в бою
мне кажется победа пораженьем.
Но если побежден, как на беду,
уже взаправду,
но не чьей-то смелостью,
а чьей-то просто тупостью
и мелкостью, —
куда иду?
Я к матери иду.
Здесь надо мной не учиняют суд,
а наливают мне в тарелку суп.
Здесь не поймут стихов моих
превратно,
а если и ворчат —
ворчат приятно.
Я в суп поглубже ложкою вникаю,
нравоученьям маминым внимаю,
киваю удрученной головой,
но чувствую — я все-таки живой.
И мысли облегченные скользят,
и губы шепчут детские обеты,
и мучившее час тому назад
мне пораженье кажется победой...

М. Борисова

О времена, милая мама, о нравы...
Я вот стеснялась тебя попросить
с глазу на глаз,
но не стесняюсь публично просить
и печатно.
Просьба-то, в общем, пустячна:
пожалуйста, мама,
после того, как прощусь я и двери
захлопну,
протопочу по ступенькам
все восемь пролетов
и поплетусь, побегу, пошагаю
двором
наискосок — от дверей
и до подворотни,
выгляни в форточку, мама!
Так делал отец.
Но вот теперь его нет,
и окно опустело...
О времена, милая мама, о дети,
Мы — повзрослевшие
и почужавшие дети...
В чем мы нуждаемся?
Чем вы нам в силах помочь?
Материально?
Материя наша — покрепче...
Добрым советом?
Но кто теперь следует
добрым советам?
Тем, что понянчите внуков...
А если нет внуков?
Но вот в одном мы нуждаемся,
как оказалось,
без исключения все, всякий раз,
когда видимся с вами:
в том, чтоб, прощаясь,
вы нам из окошка махали...
Мама, а знаешь, я тебе больше
скажу:
мы умираем ведь не от инфаркта
и рака,
просто мы шеи сворачиваем себе,
тщетно и долго оглядываясь
на окна,
те, из которых вослед нам никто
не смотрит.
А иногда происходит такое:
с подъятым
жалким лицом
и со взором, беспомощно ждущим,
мы оступаемся, падаем,
что-то ломая
в хрупком, хотя уже взрослом,
своем организме,
и утверждаем позднее,
что пострадали
в авиа-, авто- или иной
катастрофе.

М. Лисянский

МАМА

Когда была добрая мама жива,
Дарил я не ей дорогие слова.
И самые нежные — тоже не ей,
Прекрасной и праведной маме моей.
Но не было ближе и краше ее,
И жалостью полнилось сердце мое.
Хоть нежность навылет пронзала
меня —
Дарил я не ей все запасы огня!
Но помню, что "мама" звучало всегда
Спасением, если со мною беда.
Изведав всю бездну измен и потерь,
Я это особенно понял теперь.
И ей все слова я сегодня дарю,
Она их не слышит, а я говорю...

Р. Гамзатов

МАТЕРИ

Мальчишка горский, я несносным
Слыл неслухом в кругу семьи.
И отвергал с упрямством взрослым
Все наставления твои.
Но годы шли, и, к ним причастный,
Я не робел перед судьбой,
Зато теперь робею часто,
Как маленький, перед тобой.
Вот мы одни сегодня в доме,
Я боли в сердце не таю
И на твои клоню ладони
Седую голову свою.
Мне горько, мама, грустно, мама,
Я — пленник глупой суеты,
И моего так в жизни мало
Вниманья чувствовала ты.
Кружусь на шумной карусели,
Куда-то мчусь, но вдруг опять
Сожмется сердце: "Неужели
Я начал маму забывать?"
А ты, с любовью, не с упреком,
Взглянув тревожно на меня,
Вздохнешь, как будто ненароком,
Слезинку тайно оброня.
Звезда, сверкнув на небосклоне,
Летит в конечный свой полет.
Тебе твой мальчик на ладони
Седую голову кладет.

Л. Глубоковская

Мама

Мама, видишь, солнце снова
Согревает путь Земли.
Мама! Сказочное слово.
Мама! Снова я в дали.
Снова между нами рельсы —
Мною не пройденный путь,
Снова дрогнет твое сердце:
Вдруг со мною — что-нибудь!
Я пришла бы, только: прямо —
Пусть мне замели снега.
Я приеду, слышишь, мама!
Может, даже навсегда...

Л. Койдула
Перевод с эстонского А. Кочеткова

Сердце матери

Есть светлый на земле приют,
Любовь и верность там живут.
Нее, что порой лишь снится нам,
Навеки приютилось там.
То — сердце матери! Оно
Так нежно, верно! Суждено
Ему жить радостью твоей,
Нести ярмо твоих скорбей...

Н. А. Некрасов

Треволненья мирского далекая

Треволненья мирского далекая,
С неземным выраженьем в очах,
Русокудрая, голубоокая,
С тихой грустью на бледных
устах,
Под грозой
величаво-безгласная, —
Молода умерла ты, прекрасная,
И такой же явилась ты мне
При волшебно светящей луне.
Да! Я вижу тебя, бледнолицую,
И на суд твой себя отдаю.
Не робеть перед правдой-царицею
Научила ты музу мою:
Мне не страшны друзей
сожаления,
Не обидно врагов торжество,
Изреки только слово прощения,
Ты, чистейшей любви божество!

Олег Дмитриев

«ДОМОЙ!»

«Домой!..» —
Кричала мама Мишки,
Высовываясь из окна,
И папирос запретных вспышки
Скрывала ночь темным - темна.
«Домой, Володька!»;
«Петька, слышишь?..
Смотри, недолго до беды!»
И эхо ударялось в крыши,
Гремящее на все лады...
А через год ушли мальчишки
По переулку своему,
И получили мама Мишки
И мама Петьки по письму.
Кричит распахнутая фортка
На их четвертом этаже:
«Ребята, возвращайтесь с фронта!
Война закончилась уже...»
Не услыхали, не вернулись.
Весна. И ночь темным - темна.
Другие матери, волнуясь,
Кричат другие имена:
«Домой, Андрей!..»;
«Сергей, скорее!
Как ты несносен и упрям!»
О, будьте, мальчики, добрее,
Спешите к вашим матерям!

С. Вигдорова

Весна стучится в окна

Весна стучится в окна,
Поет на все лады,
Горят на солнце стекла
И лужицы воды.
Я беленький подснежник
Для мамы принесу,
Он пахнет нежно-нежно.
Как талый снег в лесу.
Шумит ручей-проказник,
Проснулся ото сна,
Пришла на мамин праздник —
Красавица - весна.

В. Коротаев

О вера наших матерей.

О вера наших матерей.
Вовек не знающая меры,
Святая, трепетная вера
В нас,
Подрастающих детей.
Ее, как свет в березняке,
Не вытравит ничто на свете:
Ни единицы в дневнике,
Ни злые жалобы соседей.
Уж матери — такой народ —
Вздохнут,
Нас долгим взглядом смеря:
«Пусть перебесятся. Пройдет»,—
И снова верят, верят, верят.
Так верят матери одни,
Взыскательно и терпеливо.
И — не крикливые — они
Не почитают это дивом.
А просто нипочем года
Их вере, трепетной и нежной;
Вот только мы-то
Не всегда
Оправдываем их надежды.